Погрустневший Крейг вернулся домой. Из соседней комнаты доносился кошачий вой. Дверь в неё была завалена развалившимся шкафом.
Крейг спихнул развалины и через перекошенную дверь пролез в комнату. Два повздоривших кота мигом вылетели в дыру под потолком.
Под дырой стоял длинный постамат. «Почтовая служба США», - ещё сохранилась надпись над дисплеем постамата. Рядом возвышалась горка пустых бутылок из-под бурбона Heaven Hill. У двери стоял заплесневевший диван. На нём лежала металлическая канистра для бензина. А за диваном из пролома в полу торчали бледные кусты.
Крейг прошёлся вдоль постамата, заглядывая в открытые ящики, и остановился перед большой дырой, принявшей котов.
- Эй, снова ты? - прошептал он, глядя на пятачок синего неба.
Проще снова забаррикадировать дверь, чем заделывать это отверстие. Единственное, что можно сделать, успеть выскочить на улицу, когда гнилая лачуга начнёт заваливаться. Здесь ничего уже не исправишь.
- Пусть всё умрёт, - произнёс тардиград древнее напутствие и уже собирался уходить, но не смог сдвинуться с места. Ясное небо не отпускало. Здесь как-то по-особенному выделялись его свет и исключительная чистота.
Крейга больно пронзила надежда. Совершенно незначительная надежда. Сильна она оказалась тем, что возникла неизвестно откуда и застала врасплох.
Такая где-нибудь в северных широтах вместе с весной, теплом, одуванчиками и сверкающими ручьями врывается в жизнь после изнурительной зимы, которая за долгое время приучает верить только в холода и темноту.
В солнечном сплетении зажгло от оживления. Крейг стыдливо опустил глаза к куче бутылок. Всё-таки это нарушало дисциплину и не вязалось с нравами давней подруги.
Лучшая подруга и давняя покровительница тардиграда - смерть. Она, её шёпот и её белые кружева слишком дороги, чтобы отворачиваться хотя бы на миг. Тардиград умел хранить верность. Смерть - его прекрасная старая королева, а он - её рыцарь в тяжёлых, ржавых от крови и боли, иссечённых, исколотых и изрубленных доспехах.
Вместе они будут охотиться на разрастающуюся безнадёжность и пить её невыносимо горячую кровь. Кровь эта порой чрезвычайно горька, но она хорошо утоляла жажду.
Прочь, надежда! Жизнь прекрасна и без тебя. Прочь!
Вечером на краю площади развели большой костёр. В нём после казни намеревались сжечь труп. Заливающегося руганью Стэна привязали к кресту, установленному в центре площади, и надели на его голову мешок. Ранее тардиград уже приметил крест и кучу булыжников перед ним, и сразу догадался, для чего они нужны. В каждом поселении существовали свои традиции казни. Чаще всего приговорённых к смерти преступников просто вешали.
Забивание камнями Крейг не раз встречал. Новичкам оно поначалу казалось ужасным, но они обычно быстро входили в раж и сами, словно злобные мартышки, трясущимися руками хватались за булыжники. Казнь стала одним из немногих развлечений послевоенного мира.
Желающие поучаствовать в казни разобрали булыжники и выстроились перед крестом. Комендант зачитал приговор и махнул рукой. Улюлюкающие и смеющиеся поселенцы принялись швырять камни, метя в голову ревущего Стэна. Череп щёлкал под ударами булыжников.
- Идиот, - напутствовал ему Крейг.
Тардиград, проживший долгую и чудовищную жизнь, презирал тех, кто выбрасывает белый флаг и добровольно кладёт голову на плаху или лезет в петлю. У преступника, у нищего, у раба и даже у тардиграда всегда есть шансы, а у трупа - нет.
Стэн перестал дёргаться. Мешок на голове почернел от крови, но климтовцы продолжали кидать камни и горланить.
Несколько жителей Климта предусмотрительно привёзли на тележках мусор и скидали его в костёр у креста. После вслед за мусором в огонь отправили и Стэна. Крейг с интересом рассматривал хари незнакомцев и убеждался в том, что он тут надолго не задержится. Из всех поселений, где он останавливался, Климт создавал наиболее удручающее впечатление. Этот городок действительно плох. Всё-таки лучше снова податься в погонщики.
Мертвец куда-то пропал и больше не маячил за спиной. Крейг бродил чуть в стороне от толпы. На армейском ящике из-под снарядов лежала твёрдая корка с несколькими страницами. Обычно страницами из библиотечных книг люди подтирали задницы. Из этой почти все страницы выдрали.