По старой привычке Крейг подхватил книжную корку, поднёс к лицу и увидел столбики стихов. В темноте ничего нельзя было разобрать. Он отправился к костру.
От костра исходил сильный жар, пахнущий плотью, пластмассой и палёными волосами. Из огня торчала пузырящаяся голова Стэна. Крейг развернул книгу к огню и принялся читать текст, сохранившийся на перекрученной серой странице.
…И вас, красавица, и вас коснется тленье,
И вы сгниете до костей,
Одетая в цветы под скорбные моленья,
Добыча гробовых гостей.
Скажите же червям, когда начнут, целуя,
Вас пожирать во тьме сырой,
Что тленной красоты - навеки сберегу я
И форму, и бессмертный строй.
Незнакомое чувство ужалило тардиграда. Он затаил дыхание, чтобы это новое чувство не ранило ещё сильнее, с мольбой взглянул в багровую темноту над огнём, затем вновь прочитал строки.
Ни продолжения, ни начала, ни имени автора не сохранилось, но и этого было достаточно. Самое дорогое всегда сохраняется в малом.
Тардаград с усмешкой выругался про себя и швырнул останки книги в пламя.
И тут на него накатила тревога. Повинуясь интуиции, он опустил голову, прикрыл рот рукой и быстро зашагал в темноту.
- Дин, неужели это ты?! - кто-то воскликнул из-за спины.
Крейг не обратил внимания. Из толпы вышла пожилая женщина и побежала за ним.
- Дин! Ты помнишь меня?! - воскликнула она, глядя в лицо Крейга. - Это я, Нэнси.
- Моё имя Крейг. Ты обозналась, - ответил Крейг, озираясь по сторонам.
Он тоже узнал женщину.
- Не может быть!
Бабка вцепилась в его рукав, не давай уйти.
- Отвали, старая карга. Чтоб тебя… - прорычал тардиград.
Толпа притихла и обратилась к Крейгу.
- Этот тип пришел к нам недавно, Нэнси, - заговорил комендант. - Ты с ним знакома?
- Знакома ли? Он был моим любовником лет сорок назад. Я тогда жила ближе к восточному побережью. А потом он подался в охранники поезда.
- Что ты городишь? Он гораздо моложе тебя.
- Значит, он тардиград! - воскликнула женщина.
Над толпой пронёсся вздох, затем установилась тишина. Люди попятились от него.
- Я как-то раз подстригала его. У него за правым ухом две родинки, напоминающие перевёрнутую восьмёрку.
Комендант подошёл к оцепеневшему Крейгу, грубо схватил за воротник и принялся искать родинки за ухом.
- Верно. Их так просто и не рассмотришь, - подтвердил комендант. - Отойдите-ка все.
Выпучивший глаза комендант попятился от него. Крейг еле стоял на ногах. Вот и попался. Когда-нибудь это должно было произойти. Он в растерянности озирался по сторонам. По уставившимся на него блестящим глазам было ясно, что оправдываться бесполезно. Толпа только ещё больше раззадорится. Крови Стэна недостаточно, теперь они хотели крови чужака.
В полумгле пронёсся шёпот.
- Давай, прикончи его, комендант! - прозвенел чей-то раззадоренный голос.
Крейг взглянул на небо, надеясь увидеть звёзды. Они спрятались за облаками. Тардиград часто представлял собственную смерть и почему-то решил, что, умирая, он должен видеть небо.
Он мечтал умереть в одиночестве где-нибудь посреди пустыни и при этом обязательно смотреть на небо. Дневное или ночное - всё равно, главное, чтобы оно было ясным. Крейг верил, что в последний миг в чистом небе можно увидеть невообразимую глубину, мягко влиться в неё и исчезнуть в глубине навсегда.
Комендант долго шептался с помощником.
- Устроим сегодня две казни вместо одной! - наконец вынес он решение.
Крейг мечтал о совсем малом, но не получил и этого. Он не чувствовал страха, ему стало горько и как-то невмоготу от того, что жизнь завершается так нелепо.
- Убей его! - завопила миловидная девушка.
- Убей! Убей эту мразь! - поддержала толпа.
- За что его казнить? - послышался знакомый голос. - За что?!
Из толпы вывалился Энцефалит. Лицо его раскраснелось от самогона или от волнения.
- Он ведь даже не сделал ничего! Казнить можно только преступников!