В общем, если появлялась очередная байка про обосновавшихся среди развалин дронах, то это значило одно из двух: или их усиленно грабят, или там действительно дроны.
Никто в здравом уме не сунется в мёртвый город с дронами. Дроны хуже любых мародёров, комендантов, палачей, собачьих стай и дикарей, нападавших на поезда. Даже не из-за того, что дроны порой безо всякой причины атаковали людей, а из-за неизвестности.
Зубоскал – знакомый погонщик с вонючей пастью, полной гнилых зубов, – как-то рассказал Крейгу о встрече с дроном-убийцей в пустыне. Погонщики тогда только остановились на привал, когда на дороге забелел шагающий к ним убийца. Зубоскал, по его признаниям, пару раз успел попрощаться с жизнью, кто-то из рабов даже обделался, а убийца прошёл мимо, словно и не заметив их. Никогда не знаешь, как они поступят, и чего они вообще хотят.
Дроны, как гласили легенды, - всего лишь мертвецы, пришедшие из далёкого прошлого. Убийцы, воры и безбожники, которым смерть не подарила покоя. Они так долго скитаются по миру, что почти лишились человеческого обличия. Их кожа и плоть превратились в металл.
Ходящие железяки - настоящий бич пустыни. Даже хуже тардиградов. Тардиграды хотя бы убивают понемногу, медленно и незаметно, как болезни, радиация или яды. Тардиграды беззащитны и бесправны. Любой энтузиаст может прикончить тардиграда, если найдёт среди людей. А как расправиться с железным мертвецом?
На востоке во времена великой чумы обитало племя, поклонявшееся дронам. Кретины верили, что в металлических мертвецах заключены души святых пророков, пытающихся спасти людей от надвигающегося апокалипсиса. Ненормальные даже городок свой переименовали в Дрон Грейс.
Крейг, конечно, не верил в подобную чепуху, и мертвецам она, видимо, тоже не пришлась по вкусу. В один из дней жертвоприношений в честь железных пророков в Дрон Грейс заявилась команда тех самых железных убийц и перебила всех, кто не смог сбежать. Немногие уцелевшие потом долго не могли прийти в себя от ужаса и даже возвращаться не пожелали. Так и остались в соседних деревнях. Одним мёртвым городом больше, одним – меньше.
На вершине Йохан велел пригнуться. На четвереньках разведчики подползли к пику.
- Лопни мои глаза, - прошептал он. – Вы тоже это видите?
Под зависшим над землёй красным раздутым месяцем кипела работа. Из широких ворот завода вместе со звоном, визгом и грохотанием металла лился яркий свет. Большой грузовик выехал из ворот и направился во мглу, освещая путь перед собой.
- Это Трест? – спросил Крейг.
- Нет, - ответил Йохан. - Точно нет. Даже Трест на такое не способен.
В подтверждение его слов в воротах возник ряд кативший контейнеры дронов. Они вышли наружу и исчезли в темноте.
- Как поступим, босс? – послышался перепуганный голос охранника. – Надо уносить ноги. Прямо сейчас поднимать весь поезд и драпать, пока они нас не поубивали.
- Если бы они хотели нас убить, то уже убили бы, - резонно возразил Йохан. - Хотя какой теперь сон, когда такое дерьмо под боком? Так и поступим. Поднимем сейчас поезд и двинем отсюда. Эй, Крейг, уходим, - Йохан дёрнул за капюшон оцепеневшего Крейга.
Климт представлял собой жалкую деревню с несколькими тысячами жителей - потомков тех, кто когда-то бежал из заражённых и разрушающихся городов. Он имел дурную славу из-за близости к закрытым территориям, откуда приходили дроны. Как утверждали слухи, железные мертвецы постоянно обитали прямо в Климте.
Река, на берегу которой располагался Климт, и давно разрушенная плотина были заметны издалека, а невзрачный, прильнувший к земле Климт растворялся среди местных пейзажей. Город походил на большой лишайник или засохшую лужу блевотины, оставленную каким-нибудь гигантским алкоголиком. Только смотровая вышка намекала на присутствие людей.
Поезд остановился у входа в деревню рядом со складами, сложенными из измученных солнцем и безвременьем металлических листов. Кое-где листы уже проржавели насквозь. Красть там, судя по всему, нечего.
Рабов увели отдыхать. Рядом с повозками собрались неказистые жители Климта с корзинами и сумками и собаки-попрошайки с жалостливыми глазами. Откуда-то из-за серых крыш Климта доносились утренние вопли петуха. С находившейся по соседству фермы тащило навозом и усталостью.