— Спасибо, папочка.
*:.｡. .｡.: *･゜ﾟ･*☆
Князь Саксонии, однако, не пришёл в чувства до конца. Даже когда он успокоил дочь, его собственная голова по-прежнему была забита вчерашними непрошенными мыслями.
Мужчина сидел в своём кабинете за закрытыми дверями. Единственная, кто могла зайти внутрь, была его жена. На самом деле князь не хотел посвящать и её в свои раздумья, ведь, как она правильно поняла тогда, все его мысли касались исключительно их сына. Любимого принца Саксонии, своего старшего сына, Коннора, о котором семейство Саксонских никогда не забывало и не хотело забывать. Всё, что касалось принца, более не обсуждалось за столом или где-нибудь ещё, когда разговор нечаянно уводил в сторону их мальчика. Единственное, что теперь было приемлемо в их семье — каждый год, под вечер, они собирались в день смерти Коннора в местном святилище и поминали его. В остальное время никому не позволялось даже заводить речь о погибшем ребёнке правителей Саксонии, иначе того ждало бы наказание.
Мужчина не выходил из кабинета до ночи, но на его столе не было и намёка на каплю алкоголя. По праву, король не просто так назначил его своим лучшим другом когда-то. От горя многие люди могут сойти с ума, напиться до потери пульса, загнать себя в гроб, накинуться на других, но князь Саксонии был совсем не из таких. Он справлялся со своей болью, как мог. Чаще всего он делился всем с женой, с которой и разделял свою скорбь. Просто в этот раз мужчина никак не мог предположить, что нахлынувшие думы о сыне посетят его именно таким образом и что посетят вообще. Казалось, что события четырёхлетней давности остались решёнными раз и навсегда, но никогда не знаешь, когда тебя ждёт какой-то подвох. Такой момент сейчас и переживал отец умершего ребёнка. Тот брошенный Коннором взгляд в его сторону не давал главе семейства покоя. Он уже много раз сказал себе, что глаза обманули его, что всё это не может быть правдой, что ему просто показалось. Мало ли, сколько людей ходит по земле с рыжими волосами… Шевелюра парня и стала отправной точкой его сомнений, ведь, как бы ни пытался князь убедить себя, что таких личностей много, по крайней мере, в их королевстве, но на самом деле это было совсем наоборот. Как подумала тогда Абби и не вспомнила никого, кого могла бы видеть на своих заданиях с похожими волосами. Так в жизни и было: семья Саксонских была фактически уникальной для страны. Конечно, на это не обращали внимание массы граждан Четвёртого королевства, но рыжеволосые встречались не так часто, как хотелось бы. «Если бы только существовал такой аппарат, который мог бы запечатлеть определённые моменты жизни, то людям было бы проще намного чётче вспоминать очертания того или иного человека, какой-то вещи, растения, леса или иного другого», — подумал князь. Он запустил пятерню в волосы и провёл ей от начала и до конца. Наконец, он открыл глаза. Усталость заметно сказывалась: так же, как и Нина, он не спал прошлой ночью. Сейчас, думалось ему, не стоит злоупотреблять своим состоянием. Пора было ложиться спать. Князь прекрасно это понимал, да и промучившись весь день, ему порядком это надоело. Его мозг настолько утомился этим, что перестал прокручивать мимолётный образ парня в голове; стали забываться глаза, выражение лица и всё остальное, что он успел заметить. Их сын умер 4 года назад. С этим стоило смириться раз и навсегда и перестать сомневаться. Сейчас он пойдёт к жене и скажет ей, что ничего страшного не случилось, а то, что она прочла в его взгляде, совсем к Коннору не имело отношения. Да, так будет лучше всего. Пора взять себя в руки и жить дальше.
Дополнения к II ТОМУ. Часть 4
(Глава 14) – Собрание лекарей светлых кланов
После проведённых пару дней вне владений клана по случаю своего выздоровления Коннор прибыл в клан утром. Главы на месте не оказалось, но он сказал о своём возвращении наставнику и первому помощнику. Аррани в этот час пребывал на тренировке. Лучший друг не стал его отвлекать: учитель разрешил ему сегодня не напрягаться. Ассасин пояснил, что отдаёт ему ещё один день в качестве награды за успешно пройденный ранее экзамен. Тогда Саксонский заглядывает к Марии. Подруга оказывается на месте. Она сидит на бревне у костра и что-то перемешивает в котелке.
— Коннор! — замечает его и встаёт.
— Привет, Мария.
Они вместе садятся обратно, и лекарь откладывает своё занятие на потом. Она выглядит чем-то взволнованной, но говорить первой пока не решается.
— Ар мне уже всё рассказал. Тебя так долго не было, что я начала беспокоиться.
— Два дня — это долго? — пошутил он, подняв одну бровь вверх.