Ар взял приспособление в руки, а через минуту перед ними уже мирно потрескивал небольшой костерок.
Пока Аррани разводил огонь, подруга сходила в дом за покрывалом. Вернувшись, Мария радостно поднесла свои руки к поверхности пламени и довольно заёрзала на месте.
— Так что же во мне поменялось? — парень решил вернуть её к начавшемуся разговору.
— Что? Ах, да, прости. Мне стало так тепло, что я на время забылась, — она поправила плед на коленях и не забыла предложить погреться ассасину.
— С ума сошла? — незлобно огрызнулся он. — А если нас увидят?
— Ну, не хочешь — как хочешь. Вот, о чём говорю: я заметила, что когда вы с Коннором вместе, то чувствуете себя достаточно уверенно и спокойно, но стоит кому-то одному уйти без другого, так сразу манера речи и поведение меняется. Сразу скажу, что вы как истинные ассасины умело прячете свои эмоции, но от меня малейшие изменения ускользнуть в большинстве случаев не в состоянии. В конце концов, я не просто ученица лекаря, но и девушка к тому же. А девушки более чувствительны, чем мужчины, поэтому-то и ассасинами они становятся лучше и быстрее, — она периодически переводит свои белые глаза то на костёр, то на парня и постоянно проверяет, не упали ли её чёрные волосинки на лоб. — Например, сегодня же: Коннора в клане нет, если внимательно присмотреться, то сразу станет понятно, кто есть, а кого нет. Его нет уже целый день, только почему я не в курсе, а ты наверняка знаешь, и мне даже обидно, что вы, парни, со мной не делитесь. Ты больше не доверяешь мне? — с проникновением в душу спрашивает она.
— Мара, не делай такое лицо! — сразу возмущается парень и закрывается ладонями. Девушка смеётся и отодвигается обратно.
— Извини, извини. Я просто пошутила. Но на самом деле, мне, правда, неловко от того, что вы не посвящаете меня в свои дела, будто я не важна.
— Это не совсем так. Ты, как никто другой, должна понимать, что мы не вправе раскрывать все карты.
— Значит, между собой клан вам позволяет иметь дело, а когда дело касается помощника лекаря, то полномочия на этом заканчиваются?
— Мария… — протяжно озвучивает её имя Аррани.
— Ладно, ладно, молчу.
— Обещаю: когда Коннор вернётся, мы сразу же обговорим с тобой всё, что ты хотела бы слышать от нас, идёт? Всё равно я доверяю тебе, потому что ты первая, кто помог мне, когда я ничего не знал о клане.
После этих слов внучка лекаря улыбнулась и кивнула. Она была рада, что парень понял её правильно, и продолжила:
— Коннора в клане нет, и ты сразу ушёл куда-то почти на целый день, а когда вернулся, то лица на тебе не было. Бабушка мне всегда говорит, что обычные рядовые или кто-либо ещё попросту не замечают настоящего настроения собрата, но это не значит, что каждый живёт своей жизнью и всем всё равно друг на друга. Порой вот такие же, как вы с Коннором, с лёгкостью могут скрыть чувства в сердце так, что никто не заметит или не заподозрит.
— А ты, получается, — исключение из правил?
— Почему нет? Бабушка воспитывает во мне не только навыки врачевания, но и преподаёт многие жизненные уроки, например, как психология людей. Может, ты не знал, но в обязанности лекаря также входит душевное излечение ран. Приди ты ко мне с дырой в душе, и я буду обязана тебе помочь. Так-то.
Мария, очень довольная своим рассуждением, повернулась к огню и потёрла руки друг об друга. В такие моменты ей всегда нравилось пускать облачко пара в холодные деньки, но сегодня такой возможности не было: зима ещё не скоро. А жаль, Мария очень любит зиму, особенно снег.
— Значит, с сегодняшнего дня мне нужно лучше оберегать тебя и дорожить тобой осознаннее, чем раньше, — делает вывод блондин и тоже приставляет руки к огню, хотя ему совсем не холодно.
Последнее предложение сбивает Марию с толку. Она замирает на месте в одной позе, как будто её только что действительно заморозили. Сердце забилось в десять раз быстрее, дыхание резко сбилось, щёки стали ещё краснее от притока крови, чем от влияния пледа и огня вместе взятые…
*:.｡. .｡.: *･゜ﾟ･*☆
Уже занималось утро следующего дня пребывания Коннора в Асонии, но сам ассасин пока не спешил просыпаться. Вчерашние впечатления не до конца отпустили его, поэтому он на время забылся в себе. Избавиться от навязчивого образа принцессы королевства ему не помогали даже стоящие перед глазами лица старших или старейшин, которые могли бы с лёгкостью отправить его на пресловутую вышку, как в прошлый раз, перевязать его путами со всех сторон и заставить просидеть в одной позе целый день. Нет, здесь власть принадлежала принцессе Асонии. Впрочем, это было даже к лучшему, потому что, проснувшись, ему надо было думать о совершенно других заботах, а во сне он может полностью отдаться своим видениям, хоть и это не является хорошим тоном истинного ассасина.