Блондин морщит лицо в знак недовольства, но Коннор прав. Аррани не желает, чтобы их договорённость выставилась на всеобщее обозрение, поэтому ещё раз пожелав ему выздоровления, уходит.
— Но я вечером ещё загляну, — кидает напоследок.
Коннор отшучивается и кидает в него тапок.
Всё последующее время Мария с тщательностью выхаживает Коннора, говорит Аррани не беспокоиться и, порой, даже не пускает его к нему, иначе будет нехорошо всем троим. Ассасина нервирует их отношение, но он повинуется.
— Мария, ты должна хорошо за ним следить.
— Да-да, я в курсе, поэтому, будь добр, иди уже на свою тренировку!
В такой обстановке Саксонский поправляется. Наступает день, когда он уже становится в состоянии самостоятельно передвигаться. Первым делом парень идёт в палатку к главе, где застаёт заодно и наставника. Кажется, они ждут его.
— Брат Коннор, — приветствует глава, — вижу, ты поправился.
— Да, спасибо.
Они обмениваются поклонами и приступают к главному.
— Итак, что ты выяснил?
Коннор по порядку перечисляет про каждого человека в отдельности всё, что смог узнать, в конце делает обобщённый вывод и заканчивает доклад. Мужчины принимают его ответ.
— Похоже, в целом, дела в стране идут в сторону наладки, — говорит глава. — Ты молодец. Я присуждаю первой проверке статус «пройдено».
Молодой ассасин стоит в недоумении. Разъяснить ситуацию вызывается наставник.
— Брат Коннор, это была твоя первая проверка на твою пригодность стать рядовым клана Огня. Поздравляю, ты прошёл.
— Да, — добавляет глава, — сразу скажу тебе: старейшины, как и я, увидели в тебе хорошего стратега и будущего помощника главы клана. Думаю, ты и сам слышал, что такое уже предполагалось, верно?
Тот кивает.
— В дальнейшем тебя будут ждать подобные проверки по мере твоего взросления как личности и ассасина. На сегодня же ты свободен.
Глава почётно жмёт ему руку и отпускает. Ассасин благодарит обоих и выходит из палатки довольный собой. Ему удалось; здесь было, чем гордиться.
Он сразу нашёл Аррани, чтобы поделиться новостью.
— Серьёзно? — удивляется приятель. — Впрочем, как я и думал, за твоим заданием стояло нечто большее, чем просто разведка.
Аррани выставил вперёд сложенный кулак. Коннор сделал то же самое, и они обменялись своим жестом, поздравляя друг друга. Блондин был искренне рад за друга.
— И всё же, ты расскажешь мне, что обещал?
— А, точно. Идём в наше место.
Они проходят на пятачок позади дома ассасинов и оба садятся на траву.
— Я не говорил тебе, да и в принципе, никому не говорил… В общем, иногда я могу прямо на месте потерять сознание и пробыть в отключке 1-2 дня. Это происходит из-за того, что ко мне приходят видения по поводу моей прошлой жизни. Но часто случается так, что я всё равно ничего не вспоминаю, только вижу картины и образы того, что со мной происходило.
— Коннор… — очень тихо отзывается Аррани.
— Так что то, что я пришёл тогда весь в крови, это всё из-за моего обморока. Днём я подслушивал собрание короля с подчинёнными, а они находились в самой высокой башне замка, как будто назло, — подшутил парень. — В поле моего зрения показался один человек, и меня сразу отрубило. Сам понимаешь, я просто упал вниз и только чудом не переломал себе все кости.
— То есть ты никак не можешь этому противиться?
— Нет. Видения застают меня в самый неожиданный момент. Поначалу я думал, что смогу справиться с этим, но в итоге оказалось, что я бессилен. Думаю, это будет продолжаться до тех пор, пока я всё не вспомню.
Аррани углублённо смотрит на друга, кладёт руку ему на плечо и становится ещё серьёзнее, говоря таким образом, что он никому никогда об этом не скажет и будет поддерживать его во всём, чем сможет. Коннор понимает его без слов и кивает в знак благодарности. Их связь крепчает.
Глава 9
Обучение младших в известной степени проходило не только на уровне физических нагрузок и выработки рефлексов, привычек и прочего, а также посредством полноценных лекций, как в любом учебном заведении. Каждую неделю отводился день на теоретический материал, который молодые ассасины были обязаны выучить раз и навсегда и идти по жизни с Законом ассасинов. Так, два лучших друга быстро смекнули, что происходит, когда в одно утро они увидели, как старшие и рядовые ассасины бодрствуют ни свет ни заря и мечутся туда-сюда. Также они могли понять суть сегодняшнего дня по периодически раздающимся, но в то же время не таким громким крикам «уходящих» из клана ассасинов. Посмертно. Закон гласит: если ты собираешься отречься от клана только по своим личным причинам, оставить тебя в живых никто не имеет права. Глава, безусловно, лично присутствует на таких мероприятиях. Этот раз не исключение. И что же это за особенный день, можете вы подумать? Всё дело состоит в том, что в клане раз в несколько лет происходит перераспределение участников. Если быть точнее, это касается старших, рядовых и старейшин. Понятное дело, что кто-то умирает по естественным причинам, хотя ассасины считаются долгоживущей нацией, но силы природы пока никто не смог перехитрить; кто-то, кто добровольно вызывается выйти из клана, сначала подвергается допросу на наличие причины, а следом — неминуемой смерти, если ассасин не передумывает. Всем давно известно, что просто так перестать быть членом клана ассасинов нельзя. Приняв в своё время его законы и порядки, ты обязался служить ему до конца своей жизни, и другого выбора больше не может быть в принципе, поэтому, когда желания и настроения ассасинов меняются, единственный выход из сложившейся ситуации — твоя физическая гибель. Одни понимают, на что идут в таком случае и со спокойной душой уходят из жизни, другие же пытаются сбежать раньше, чем начинается знаменательный день, но это у них никогда не выходит, потому что при любом подозрительном шаге со стороны собрата сразу же на время пресекается его деятельность до выяснения всех подробностей. В конце концов, мир убийц сложен и жесток, поэтому нужно знать, куда ты попал с самого начала. Подобными поступками чаще всего отличаются рядовые, т.е. молодые члены, чаще всего составляющие наибольший костяк клана, поскольку не выдерживают нагрузки по каким-либо соображениям. С другой стороны, рядовые во время перераспределения становятся старшими, если доросли до такой должности, старшие — старейшинами, а старейшины — мудрейшими. В реальности же малое количество старших ассасинов клана действительно переходят на следующую ступень развития, хотя бы потому, что стать старейшиной — дело очень трудное и неоднозначное. А старейшины, в свою очередь, очень редко становятся мудрейшими, поскольку одного на весь союз бывает достаточно. Самое интересное в перераспределении начинается тогда, когда в клане появляются новички. Не младшие члены детского и подросткового возрастов, а уже зрелые люди, которых приметили когда-то другие ассасины или сами люди пришли в клан. Таких, как ни странно, всегда хватало по разным причинам: смерть всей семьи и дальнейшее осознание бессмысленности жизни; суицидальные мысли; чувство ненужности обычному миру крестьян и высших господ; банальное желание убивать не чисто ради удовольствия, а ради высшей цели; отрицание человека обществом в придачу лишения государством всех его владений/имуществ/сбережений, как говорится, тот, кого оставили без копейки за душой и прочее.