— А что насчёт Абби? — спрашивает Аррани. — Она ведь тоже девушка. Несмотря на то, что она водится с первым и вторым, по-настоящему и не скажешь, что она придерживается их взглядов.
— Не знаю, — Мария легко мотает головой в разные стороны.
— Что ж, раз мы разобрались со всем, ты готова услышать от нас то, что хочешь? — продолжает Коннор в размеренном тоне.
Девушка кивает. Тогда он аккуратно берёт до сих пор лежащую на его плече руку и кладёт в свою ладонь. Внучка лекаря совсем не против, даже не обращает на это внимание.
— Самое главное, что меня заботит, это ваши отношения друг к другу. Когда тебя не было, — обращаясь к Саксонскому, говорит она, — Аррани был, как на иголках. Может, напрямую этого не было видно, но всё-таки что-то в поведении изменилось.
— Мы с Аррани напарники…
— Мы друзья, — перебивает его блондин, уверенно и гордо подняв подбородок. Друг ухмыляется и продолжает.
— Мы друзья. С недавних пор. Ты же в курсе, что клан запрещает собратьям становиться ближе, чем позволяет Закон. Мы решили отойти от привычного устоя и сплотиться.
— Мара, поскольку ты сделала для меня большое дело в начале моего пути в клане, я могу точно сказать, что мы готовы посвятить в наш союз и тебя, — вставляет Аррани. — Ты ведь помнишь нашу первую встречу?
«Аррани пришёл в сознание намного позже, чем предполагали ассасины клана. Похоже, действие стирания памяти отняло у организма мальчика слишком много сил и энергии, чтобы он смог быстро восстановиться. Блондин, уже поговорив с главой и частично поняв, где находится, замкнулся в себе. Оно было и понятно. Маленький паренёк, которому в лоб сказали, что он член какого-то клана, да ещё и будущий убийца, кто такое пожелает? Ассасины и глава решили не давить на него: пусть примет новую правду с достоинством. Его можно понять, ведь он всего лишь ребёнок. Лекарь клана сообщила, что больше никаких отклонений или повреждений у Аррани не обнаружила, поэтому сейчас его главным недугом были тревожные мысли. Пройдёт время, и всё встанет на свои места. Внучка лекаря, до этого тоже следившая за ним, видела состояние парня и невольно жалела его. Она не знала его прежде, но что-то в нём ей не давало покоя. Задетая такими чувствами, она незаметно следила за ним. Каждый раз, когда Аррани уходил куда-то, то обязательно садился на месте и смотрел прямо перед собой с опустошённым видом. Девочке не нравилась эта картина. Важным пунктом являлось то, что он был для неё первым «серьёзным» пациентом, которого бабушка доверила в её собственные руки. В силу подростковой невинности или мягкого характера она поддалась своим эмоциям и теперь не могла оставить нового члена клана без внимания.
Сейчас она смотрела за ним из-за дерева у реки. Мальчик сидел у самого берега спиной к ней. Мария какое-то время помялась на месте и решила выйти из укрытия. Она подошла к нему и приземлилась рядом. Парень отреагировал отрешённо.
— Привет. Меня Мария зовут, а тебя как? — она начала с позитивного настроя, потому что ей хотелось сгладить напряжённую атмосферу, витающую вокруг него.
— Аррани, — тихо отозвался он, даже не посмотрев на неё.
— Приятно познакомиться!
Мария всё равно пыталась быть максимально дружелюбной, несмотря на отношение собеседника.
— Скажи, почему ты грустишь? — она сбавила обороты и спросила уже чуть спокойнее.
— Кто ты такая?
— Я учусь у лекаря клана в будущем лечить таких, как ты.
— А я не знаю…
— Чего?
— Кто я такой, — Аррани полностью повернулся к ней лицом и заглянул в глаза, что девочка слегка засмущалась такому напору. — Вот и грущу.
— Хмм, — Мария складывает руки на груди, прикрывает веки и задумывается. — Тогда я знаю, как тебе помочь! — радостно сообщает она и немного подпрыгивает на месте.
— И как же?
— Я буду твоим другом! Ты согласен?
Её глаза горят так ярко, а голос звучит увереннее чего-либо на свете, что у Аррани вырывается смешок, а потом он начинает смеяться сильнее, чуть ли не держась за живот. Так продолжается пару минут, потом он постепенно успокаивается. Мария сидит и смотрит на парня совершенно без обиды на лице. Она по-прежнему улыбается во весь рот и послушно ждёт, когда тот выпустит все накопившиеся чувства наружу.
— Вот видишь. Ты засмеялся, значит, я смогла как-то тебе помочь. Ну что, стало полегче?
— Да, — активно кивает, — точно стало. — Спасибо… Извини, что так реагирую. Я не имел в виду что-то плохое.