Он говорил это с такой уверенностью, что старейшина не мог ему возразить прямо сейчас. Сегодня он полностью удовлетворён деятельностью младшего.
Только после того, как старик разрешает ему закончить задание, блондин аккуратно пытается расправить застывшие конечности. Проделывая это, он чувствует гудящую боль в ногах, тут же хватается за них, но сдерживает рвущиеся наружу крики, чтобы не осквернять святое место советников клана. Мудрейший видит это проявление силы и позволяет себе довольную улыбку, которую никто не видит за толстым слоем белой бороды.
Аррани остаётся лежать на полу ещё какое-то время и смелеет встать, когда удостоверяется, что может это сделать. С чувством собственной маленькой победы он выходит из здания старейшин. Вскоре его нагоняет глава.
— Брат Аррани.
Они останавливаются. Мужчина видит, в каком измученном состоянии сейчас пребывает мальчик.
— Глава, — тот кланяется ему.
— Мне доложили, что ты отлично справился. Можешь считать, что отработал свою вчерашнюю оплошность. Но вместе с этим позволь напомнить, чтобы больше подобного не было, иначе мне придётся применить более жёсткие меры.
— Глава, вы же знаете, что одну из высших степеней моих страданий я только что преодолел.
Аррани смотрит ему в глаза, но до упрёка в них не осмеливается дойти. Всё-таки, он уважает наставника.
Мужчина кивает и хлопает его по плечу.
— Можешь идти.
*:.｡. .｡.: *･゜ﾟ･*☆
Вчера Мария уходила от друзей в полностью расстроенных и одновременно взволнованных чувствах. Мало того, что она переживала за них обоих, также её юношеское эго позволило ей перечить главе клана. Признаваясь самой себе, она не ожидала от себя такой прыти, что подвигло её на мысли о том, что мальчики для неё стали очень важны. Хоть девушка была на 2 года старше них, это никак не мешало ей быть на их уровне. С другой стороны, их степень развития была отнюдь не 12-летнего возраста, и это тоже играло свою роль. Мария дошла до лекарского домика. За приёмным столом её уже ожидала бабушка с явно недовольным лицом.
— Мария, где ты была во время перераспределения? Разве я не сказала тебе, чтобы ты сегодня не уходила из клана? Мне нужна была твоя помощь. К тому же, ты уже взрослая и сама знаешь, что сегодня был за день, причём очень важный для клана. Так я тебя ещё раз спрашиваю: где тебя носило?
— Простите, учитель, я была на пограничных территориях…
Услышав, как внучка называет её «учитель», женщина насторожилась. Она знала, что девочка обращается к ней подобным образом тогда, когда чувствует признанную за собой вину.
— Значит ли это, что вскоре мне стоит ждать докладчиков о твоём поведении?
Мария стыдливо отводит глаза.
— С кем ты ушла? Одна ты точно не пошла бы, я-то тебя знаю.
— Учитель, это так важно?
— С каких пор ты стала скрывать что-то от меня? Почему появились секреты, о которых ты не можешь мне рассказать?
— Я не хочу впутывать в это друзей, — уже жёстче ответила Мария. Слова прозвучали уверенно и правдиво.
— Мария! — старушка вынужденно хлопнула ладонью по столу, не ожидав от родного человека такой дерзости. — Тебе необходимо напоминать, что лекари не в праве заводить друзей среди обычных ассасинов?
— Бабушка! — на этом моменте она не смогла сдержаться и открыла свои чувства. — Ты же не такая, зачем говоришь мне такие вещи? Думаешь, я забыла всё, чему меня учил клан и ты в частности? Я никогда ничего не забывала и не собиралась этого делать. Что плохого в том, чтобы иметь связи с ассасинами моего клана? Не ты ли говорила мне, что прочные узы можно создать только посредством контакта между людьми? Общение и взаимоотношения превыше всего?
Лекарь устало поднялась с места, подошла к внучке и обняла её.
— Ох, дорогая. Прости свою старушку за это. Иногда мои слова вырываются сами собой, подумай о моих годах, — она отпрянула от неё и взяла обеими руками за плечи. — Но ты совершенно права. Единственное, о чём я тебе хотела сказать, было то, что таким образом ты калечишь тех, с кем имеешь дело. Ассасинам запрещено быть в близких отношениях друг с другом. А лекари, наоборот, имеют на это право, но только с одной стороны. Таков Закон, правда?
— Но как же тогда помогать им в трудную минуту?
— В большинстве случаев они должны помочь себе сами, иначе дисциплина в клане разрушится и посеет хаос… Не волнуйся, милая, — она снова обнимает внучку. — Я сама вырастила тебя очень чувственной девушкой, теперь расплачиваюсь за своё поведение. Однако это неплохо. Скажу тебе честно, мир ассасинов груб и жесток, поэтому твоя бабушка уже давно теплит надежду, что что-нибудь когда-то да изменится во всех наших порядках. И я хочу возлагать на тебя и на молодых ассасинов эту надежду. Поверь мне, мой опытный глаз может уловить малейшую перемену в устоявшемся укладе жизни. И я увидела в тебе эти способности. К переменам.