– Лучше спроси у Лорана. Он договаривался о закусках. Или Шейлу, если быть более точной. Я же только оделась и спустилась вниз по лестнице.
– Да, ты выглядишь красивой. Это новое платье?
– Его подарил мне Лоран. Я не стала бы покупать черное для рождественской вечеринки.
– Оно великолепно! – Карен взяла еще один сандвич. – Просто не верится… В вашем списке приглашенных все важные люди города. Мне льстит, что и мы здесь.
– Не будь глупой. Мы друзья и я ни разу не отмечала Рождество без тебя и Райна.
Она улыбнулась ему. С того момента как они приехали, Райн был необычайно грустен и молчалив. Челси почему-то стало неудобно перед ним, и она почувствовала замешательство от всей этой показухи.
Подошел Лоран и улыбнулся ей:
– Ты разговаривала с Максвелами? Они сказали, что сегодня вечером тебя вообще не видели.
– Тогда, наверное, я с ними не говорила. – Челси старалась не быть грубой. Как раз перед приездом гостей муж проинструктировал ее, как она должна вести себя и уделять внимание гостям равномерно. – Где они?
– Это та пара, которая стоит возле витражей. Ты должна запомнить их. Она высокая брюнетка.
– Я сейчас вернусь, – сказала Челси, обращаясь к Карен и Райну.
Она пробралась сквозь толпу и подошла к Максвелам:
– Я так рада, что вы смогли приехать.
– Мы восхищались тем, как выглядит ваш дом. Кто был дизайнером?
Челси улыбнулась:
– Никто. Я сделала это сама.
– Не может быть! – недоверчиво произнесла миссис Максвел.
– Я профессиональная художница. По крайней мере, была ею. Правда, сейчас на пенсии.
– Вы еще слишком молоды, чтобы быть на пенсии, – произнес мистер Максвел, придвинувшись ближе. – Дорогая, она ведь совсем молодая?
– Я думаю, это просто шутка, – ответила ему жена.
– Еще я рисовала викторианские картинки на елку, разукрашивала гирлянды и шила кружевные веера. Я не так хорошо управляюсь с иголкой, как с кистью, но мне нравится, как выглядят кружева и парча вместе.
– Господи! Вы хотите сказать, что все эти украшения сделаны вами? – воскликнула миссис Максвел. – Я бы никогда не подумала.
Челси не показалось, что гостья хотела быть сознательно грубой.
– Да. Прошу извинить меня, но я должна встретить тех, с кем еще не поздоровалась.
Челси нырнула в толпу и снова нашла Морганов.
Карен увидела пианино между гостиной и столовой. Она провела по инструменту рукой, словно приласкала домашнее животное. Челси открыла его и попросила:
– Сыграй для нас.
Карен покраснела и смутилась:
– Я не могу! Перед всеми этими людьми?
– Пожалуйста. Мне очень нравится, как ты играешь.
Карен села на стул, и ее пальцы пробежали по клавишам:
– Какой замечательный звук!
– Лоран держит инструмент настроенным, хотя никто из нас не играет.
Ловкие пальцы Карен заиграли мелодию, которую так любила Челси. Райн стоял рядом и гордо улыбался. У его жены был несомненный талант, и она играла лучше среднего пианиста. Некоторые гости перестали разговаривать, и подошли ближе послушать.
Челси была горда за свою подругу. Это была прежняя Карен, которую она знала еще в колледже. Обычно робкая и мягкая, она перевоплощалась, когда начинала играть. Ее глаза встретились с глазами Райна, и впервые за долгое время она не увидела грусти на его лице. Когда-то он, верно, подметил, что Карен, играя, совершенно преображается.
Ее пальцы ловко двигались по клавишам. Сыграв одну мелодию, она начинала другую, популярные вещи сменялись классическими произведениями. Она казалась неутомимой, а ее репертуар почти неисчерпаемым.
Лоран подошел к Челси и, взяв ее под локоть, отвел в сторону. Когда они вышли из толпы, собравшейся послушать музыку, он сказал:
– Скажи Карен, чтобы она перестала играть.
– Что? – спросила она со смехом. – Почему я должна это делать?
– Потому что она здесь гость. А развлекать других я нанял специального человека. Он опоздал, но сейчас находится в другой комнате и сердится, потому что она играет некоторые из тех вещей, которые входят в его программу.
– Это плохо, – сказала Челси упрямо. – Ему следовало бы приехать вовремя. И потом я люблю слушать, как играет Карен. И остальным тоже очень нравится.
– Они, вероятно, думают, что ее наняли для этого.
Челси покачала головой:
– Но это же смешно. Если бы я оказалась в гостях и кто-нибудь начал играть на пианино, я бы подумала, что у хозяина есть талантливый друг.
– Да, но эти люди привыкли к другой жизни. Они твердо знают, что за развлечения надо платить. Твоя подруга ведет себя по-дурацки.
Челси побледнела. Она чувствовала себя так, словно ее ударили по лицу. Лоран разговаривал с ней грубо не в первый раз, но она не ожидала, что это произойдет и при гостях. Она оглянулась, проверяя, не слышал ли кто-нибудь их. К счастью, поблизости никого не было.
Челси повернулась на каблуках и подошла к пианино. Она внимательно посмотрела на лица людей, которые собрались послушать игру Карен. Они действительно выглядели вежливо-скучными, словно собрались послушать музыку, которую бы исполнял платный музыкант.
Челси взяла Райна за руку и отвела его в сторону, быстро пересказав ему свой разговор с Лораном:
– Мне очень жаль. Я не знаю, как поступить, чтобы это было более тактично.
Райн поднял глаза и осмотрел комнату:
– Где он?
– Пожалуйста, не устраивай сцен. Не сейчас. Я очень сердита на него. Когда гости уйдут, я выясню все сама. Обещаю. Просто найди способ отвлечь Карен от игры до того, как кто-нибудь обратится к ней, словно она нанятый музыкант.
Он немного подумал:
– Позвони к нам домой и попроси Бетани к телефону. А я скажу Карен, что позвонила няня, которая с ней сидит, и сказала, что Бетани очень скучает по матери. Это должно сработать.
Челси так и сделала. Она поболтала с Бетани, пока к телефону не подошла Карен. Челси улыбнулась и передала ей трубку:
– Кажется, Бетани очень не хватает тебя. Карен взяла трубку, и на ее лице появилась улыбка. Челси и Райн отошли в сторону поговорить.
– Мне так неудобно! Мне не хотелось передавать тебе свой разговор с Лораном, но я просто не вижу другого выхода.
– Я тоже огорчен всем этим. – Райн нахмурился. – Он разговаривает так с тобой все время?
– Нет-нет. Конечно, нет. – Она надеялась, что он ей поверил. – Я думаю, он, прежде всего не хотел, чтобы Карен попала в неловкое положение. Просто ему не хватает такта.
Райн не поверил этому, да и Челси никогда не умела врать.
– Ты уверена, что счастлива?
– Что я могу сделать, Райн? Бросить его, только потому, что в его характере мне не все нравится, и я многого не заметила до того, как мы поженились? В конце концов, в браке бывают как взлеты, так и падения.
– Я знаю это не хуже тебя.
Челси бросила взгляд на Карен:
– Думаю, вам лучше сейчас уехать, хотя мне очень стыдно предлагать тебе это. Представляешь, что будет, если кто-нибудь попросит ее сыграть у себя на вечере или поинтересуется тем, сколько ей платят.
– Насколько я знаю Карен, она сама решит уехать сразу же, как только отойдет от телефона. Ты знаешь ее отношение к девочкам.
Карен повесила трубку и подошла к ним:
– Мне очень жаль, но вы не будете возражать, если мы уедем рано? Бетани просит меня приехать домой, и няня никак не может уложить Эшли спать, похоже, у нее болит животик. Я думаю, мне необходимо вернуться.
– Я понимаю. – Челси проводила их до дверей. После их ухода Челси осталась одна в доме, полном незнакомых людей, которых она должна была развлекать. Карен и Райн были единственными ее друзьями, которых согласился пригласить Лоран.
Челси вернулась в гостиную и стала вести себя так, как того требовал Лоран с самого начала. Роль хозяйки на таких вечеринках она переносила с трудом.