в шелесте газет,
в дыханье века
правильный вопрос:
«Зачем
живешь?»
10. Ах, дети…
Всегда был этот жребий обманчив…
Гоняет кошек
будущий лирик.
Час пробил!
И решается мальчик
поэзию
собой
осчастливить.
Решает вдохновенно и срочно
засесть
за стихотворную повесть.
Пока не написал он
ни строчки,
я говорю:
хороший,
опомнись!..
Литература —
штука такая:
ее
который век
поднимают.
В литературе
все понимают —
хоть сто прудов
пруди
знатоками!..
Живем,
с редакторами торгуясь,
читательским речам
не переча.
Как говорил
философ Маргулис:
«Причесанным —
немножко полегче…»
А мальчики
не знают про это!
И главное —
узнают не скоро…
Ах, дети,
не ходите
в поэты!
Ходите лучше
в гости
и в школу…
Как в очереди:
первый,
последний…
Как в хоре:
басовитый,
писклявый…
Шагаем,
спотыкаясь о сплетни,
в свои дома,
где стены —
стеклянны…
Зеленым
пробавляемся
зельем.
Скандалы называем
везеньем.
Уже умеем пить —
как Есенин.
Еще б теперь писать —
Как Есенин…
А мальчики
не знают про это!
А мальчики
придумали скверно…
Ах, дети,
не ходите
в поэты.
Ходите лучше
в парки
и скверы…
Я б эту землю милую
проклял!
Повесился бы,
честное слово!..
Но светится,
дрожа над порогом,
улыбка Михаила Светлова.
В любом из нас
ее повторенье.
В любом из нас
бормочет и стонет
наивное,
высокое время,
где стоит
жить!
И рыпаться
стоит!..
Был мальчик
либо ябедой,
либо
родителей
не слушался мальчик…
Ах, дети,
не играйте в верлибры.
Играйте лучше
в куклы и в мячик.
11. И опять несколько слов от автора
Но, с грядущими дыша заодно,
я зверею
от сусальных картин.
Будет так,
как будет.
Так,
как должно.
Так,
как сделаем.
И как захотим.
Мне занятно думать,
что когда-нибудь,
поразмыслив
над бумагой немой,
наш невиданный,
неслыханный путь
обозначат
восходящей
прямой!
12. Постскриптум
Будут тигры —
в клеточку,
а слоны —
в полоску.
И любому
ленточку
подберут по росту.
Сом зааплодирует
снегозадержанью.
Осам
опротивеет
незнакомых жалить!..
И – совсем не рады
бою
барабанному —
станут
генералы
в цирках подрабатывать.
Захмелев от счастья,
позабыв
тоску,
будет плавать
частик
в собственном
соку…
В переливах вальса, —
в ГУМе
и в высотном, —
будет продаваться
развесное солнце.
Жаркое,
весеннее!
Много!
Честь по чести…
Так что краска
серая
навсегда исчезнет.
(Даже мыши
серые
синими
покажутся.
И начнут рассеянно
с кошками
прохаживаться…)
Будет каждый
занят
делом
ненарочным.
Плюшевые зайцы
будут есть
мороженое.
Дождь, —
не затихая
час,
а может, два, —
будет лить
духами
«Красная Москва».
И над магазинами
все прочтут легко:
«Пейте
стрекозиное
мо —
ло —
ко!..»
Будет море —
берегом.
Будет берег —
морем.
Будет холод —
бережным…
А дурак —
неможным!
Будет час —
как сутки.
В областях Союза
от безделья
судьи
и врачи
сопьются!
Будут звезды —
ульями.
Будут страхи —
вздорными.
И воскреснут умные.
И проснутся добрые.
И планеты
скачущие