— Ты уже понял о чем я буду говорить, — все тем же тоном сказал тот. И это не было вопросом…
— Нет, дядя Володя, извините… Но я правда не понимаю.
— О Ксении, — прищурился тот.
Опачки. А это мне уже совсем не нравится. И я тем более не хочу говорить о Ксюше. Знаете, вот в тот момент, мне захотелось оказаться где угодно, хоть в глухом лесу среди стаи голодных волков… Но точно не сидящим напротив озлобленного мужчины, который похоже догадался обо всем. Я сделал глубокий вдох и, выдыхая, постарался успокоить учащенное сердцебиение.
— И о чем именно мы будем говорить? — спросил я, поднимая взгляд на дядю Володю.
— Антон, давай сделаем так, — мужчина, достав ещё один стул из-за стола, сел на него. — Ты оставляешь мою дочь в покое и мы больше не возвращаемся к этому разговору.
В смысле оставить в покое?
— Дядя Володя, я не совсем понимаю о чём вы, — выдохнул я. — Что значит оставить в покое? Ксюша ходит в мою группу на танцы, мы учимся в одном институте, в конце концов я лучший друг её брата…
— Я думаю ты понял, что я имею в виду, — перебил меня тот. — Ты не подкатываешь к Ксении, въехал?
— Не подкатываю? — все ещё строя из себя дурака, переспросил я. — Всё же никак не пойму, о чем это вы.
— Да ладно, — удивлённо мужчина посмотрел на меня. — Антон, по-хорошему, найди себе другую девушку, а Ксюшу не трогай!
— Что это значит? Почему я не могу…
— Потому что, Донцов! Она моя дочь, я против! И Ксения ещё ребёнок!
— Она взрослее, чем вам кажется, — сказал я, уже не отрицая, что Ксюша мне не безразлична. — И потом, ей уже восемнадцать.
— Верно, — кивнул мужчина. — Но для меня Ксения ещё ребёнок! Давай не будем обманывать друг друга, твоя семья…
— А причём тут моя семья? — перебил я того.
— Ты прекрасно знаешь, что твой отец не примет Ксению! — повысил тон голоса мужчина.
— Со своей семьёй я сам разберусь и потом… Я не могу просто так прекратить с ней общаться, вы же это понимаете?
— Не понимаю, поэтому ты просто перестанешь и точка! Это не обсуждается! Надеюсь, ты меня понял!
— Но…
— Антон, — я непроизвольно вздрогнул, когда мужчина стукнул кулаком по столешнице. — Я не позволю тебе разбить сердце моей дочери!
— А с чего вы решили, что я разобью Ксюше сердце? — вскипел я. — Я же не собираюсь делать ничего против ее воли! Да и вообще, не собираюсь ничего делать… — с грустью в голосе сказал я.
— Да что ты? — сморщился тот. — Я, по-твоему, слепой? Думаешь, что я не вижу как ты к ней липнешь? — Мне стало неловко от того, что дядя Володя думал, что я могу сделать Ксюше больно. Да и вообще как-то посягнуть на невинность девушки. — Она не та девушка, которая тебе нужна. Повторяю ещё раз! Найди себе кого-то…
— Кого-то? — это было последней каплей. Внутри все кипело от гнева. Он что, правда думает, что от Ксюши мне только это и нужно? Я выпрямился на стуле и со злостью посмотрел на мужчину. — Не думаю, что в моём случае подойдёт кто-то… — на последнем слове я сделал ударение. — Я люблю Ксюшу.
Самому не верилось, что я сказал это гневному на меня мужчине. Бывшему военному, который имеет боевые навыки, и который может продлить мои мучения очень надолго перед тем как покончить со мной… Но, я все же, взяв себя в руки, сказал правду, глядя тому прямо в глаза.
— Мне наплевать на твои чувства, я забочусь о благополучии Ксюши, — Владимир Александрович вышел из-за стола и дернул меня за грудки, заставляя подняться со стула. — А теперь слушай меня внимательно, — тыча пальцем мне в грудь, чуть ли не через каждое произнесенное слово и, покраснев как рак от гнева, продолжил он. — Ты больше не общаешься с Ксюшей и не проявляешь к ней никаких знаков внимания! Ты всего лишь занимаешься с ней танцами и не более! Ты меня понял? — закончил мужчина, ударив с силой меня в грудь и, развернувшись, вышел из кухни, считая, что наш разговор закончен.
Злость и обида разрывали меня. С одной стороны я хотел возмутиться, пойти против Владимира Александровича, а с другой — я боялся, как отреагирует сама Ксюша, когда узнает о моей тайне… Я даже Андрею в этом не признавался, хотя он мой лучший друг с детства. А Ксюша…
Ксюша, девочка оторва, взрослая не по годам. Я ей никто… А я ведь просто хотел с ней сдружиться, быть хоть немного ближе… Но сейчас у меня так жестоко отнимают ту небольшую возможность общения с девушкой.