Я сидел за столом, тщетно пытаясь нащупать в памяти чувство голода, которое еще совсем недавно пожирало меня с головой, параллельно потягивая сигару и чередуя ее с небольшими глотками ароматного кофе. Свободных мест вокруг меня не осталось. Да это собственно и не удивительно. Близился полдень, поэтому многие работники вокзала (и не только) спешили в ближайшие забегаловки на ленч. Рацион на столах окружающих меня работяг (по-другому и не назовешь; грязные, с сухими обветренными лицами) был достаточно разнообразен, во всяком случае, для этого времени и для этого места. Кто-то прямо руками ел жаренную картошку, некоторые, большими алюминиевыми ложками хлебали из тарелок что-то вроде супа или похлебки, иные заказав одну большую сковородку жаренных потрохов на всех, не переставая галдеть, пытались насадить на вилку самый лакомый кусок. Кто-то был предельно увлечен приемом пищи, кто-то же, наоборот, в процессе еды не гнушался обсуждать какие-то, видимо, наболевшие темы, при этом обильно жестикулируя. Объединяло всех находящихся в забегаловке людей то, что на каждом столе было огромное (в моем понимании) количество пива.
Я смотрел по сторонам и ловил себя на мысли, что все происходящее вокруг меня, ничто иное, как возрождение жизни. Быть может, кто-то со мной не согласится, сказав, что вторая мировая война, в отличие от первой, хоть и нанесла существенный урон Великобритании, но, если сравнивать причиненный ущерб с тем, что пришлось пережить Польше или допустим Франции, не говоря уже о России, официальная цифра в четыреста пятьдесят тысяч человек убитыми, покажется ничем. Что ж, поспорить сложно. Могу сказать лишь одно, цифры конечно это реальная и конкретная вещь, против нее как говориться не попрешь, но тем не менее, это никак не может ослабить тот ужас, который испытал британский народ во время адских бомбардировок Ковентри, Бирмингема или, например, Лондона.
Небольшой городок Норидж, в котором я находился, лежал относительно недалеко от побережья, поэтому, когда Люфтваффе на рубеже 1940-1941 годов пытались подмять под себя особо значимые территории британского острова, устраивая массовые налеты со стороны Северного моря, жители восточного побережья сполна познали все ужасы попыток гитлеровской оккупации. Пусть времени с того момента прошло уже предостаточно, отголоски войны, словно призраки продолжали бродить по полуразрушенным улицам небольшого городишки. Часть зданий успели восстановить, часть только собирались, ну, а в большинстве своем, все выглядело так, как и несколько лет назад.
Но, несмотря на все вышесказанное, сидя за столом обшарпанной харчевни и словно ребенок оглядываясь по сторонам, я четко ощущал оттепель, читавшуюся на лицах людей, окружающих меня. Оттепель, зарождавшуюся где-то глубоко в сердце. От этих мыслей на душе становилось вдруг как-то спокойно и безмятежно.
В реальность меня вернуло что-то увесистое, что словно пресс, тяжело опустилось мне на плечо. Слегка повернув голову в сторону, я увидел здоровенного детину, неожиданно выросшего за моей спиной.
- Свободно? – бросая взгляд на все еще пустующее (единственное) место напротив меня, выпалил здоровяк.
Признаться, из-за неожиданности, с которой появился мужчина, я немного растерялся.
- Значит свободно! – не дожидаясь моего ответа, и громко отодвигая тяжелый стул, пробасил нежданный гость.
Через несколько секунд могучий здоровяк плюхнулся на тяжелый дубовый стул напротив меня, стянул с головы широкополую шляпу, оголив на затылке блестящий островок, обрамленный взъерошенными вспотевшими волосами. Несколько раз глубоко вздохнув, а затем также глубоко выдохнув, одной рукой приглаживая подобие длинных волос, другой, стал махать из стороны в сторону, пытаясь привлечь внимание официанта, который словно загнанная белка носился (если возможно применить подобное определение) от стола к столу.
Это был высокий человек, не менее шести футов ростом, с широкой, как у быка шеей. Из-под расстегнутой на груди рубахи выпирала большая охапка черных волос. Кожа на лице, шее и руках, то есть там, где ее можно было разглядеть, имела багровый, практически красный цвет. Чем это вызвано, на первый взгляд определить было достаточно сложно. На моряка этот звероподобный человек не походил, хотя бы по внешнему виду, а определить его род деятельности, вот так сразу, было невозможно. Большое, широкое, с угловатыми скулами лицо, как и блестящий затылок, было покрыто слоем свежего пота. Крупные широко поставленные глаза с пожелтевшими зрачками, бросая то туда, то сюда колкий взгляд, старались уследить за всем, что происходило вокруг. К моему очередному удивлению официант достаточно быстро очутился около моего гостя. Не позволив, наверное, в сотый раз проговорить официанту весь ассортимент забегаловки, детина громким бурлящим голосом сделал свой заказ, словно бывал в этом месте не раз. После того, как бродяга удалился, параллельно принимая еще несколько заказов, мой собеседник (как оказалось в дальнейшем) с грохотом встал со стула, с трудом снял прилипший к мокрой рубашке довольно плотный длинный кожаный пиджак, и прежде, чем снова опустится на стул, протянул мне руку.