Сделав еще один большой глоток пива, Хасли рассмеялся. Быть может, мне стоило встать и откланиться, но не знаю почему, я продолжил разговор.
- Боюсь, что сейчас он не занимается ничем. По той простой причине, что несколько недель назад он умер.
После моих слов здоровяк чуть не поперхнулся очередным глотком пива.
- Прошу простить меня мистер Битрэйер. – откашлившись выдавил он.
Я лишь коротко кивнул в ответ. Честно говоря, извинения этого явно невоспитанного, хамоватого и уже успевшего захмелеть детины, для меня были просто пустые слова. Если бы он их не произнес, я бы этого не заметил.
- Позвольте поинтересоваться, как это произошло? – с интересом, вроде бы, как даже неподдельным, спросил Алан.
«Этого еще не хватало» - подумал про себя я. – «С какой это стати, я должен ему все рассказывать?» «И вообще, не слишком ли много вопросов задает этот здоровяк». И в очередной раз слова мысли пошли в разрез со словами.
- Вам действительно это интересно?
- Ну, да, а вас это удивляет?
Меня это не удивило, скорее, это обстоятельство все больше разжигало во мне чувство неприязни к своему собеседнику.
- Да, не то чтобы. Мне просто не совсем ясно, какое вам до этого дело? – эмоции понемногу начинали меня захлестывать.
- Собственно, дело мне никакого до этого нет, – Хасли посмотрел мне прямо в глаза.
- «Мне просто подумалось, что может быть, вам самому хотелось с кем-нибудь этим поделиться. Не так ли?»
В воздухе повисла пауза. Как ни прискорбно было это признавать, но в словах этого широкоплечего здоровяка, была доля истины. Нет, не то чтобы я испытывал какую-то сумасшедшее желание во чтобы-то ни стало рассказать кому-либо про Джеймса, про то, как мы с ним познакомились, как протекала наша дружба, как его не стало. Но иногда действительно испытываешь некую потребность в том, чтобы поделиться с кем-то, пусть и не самыми сокровенными вещами, но некоторым количеством накопившихся в тебе мыслей, переживаний, размышлений. Вероятно, сам того не осознавая, в тот момент я находился именно в таком состоянии, ну или где-то рядом. Как бы там ни было, я начал свой небольшой рассказ.
- Что ж, мы познакомились в 1940-м, на призывном пункте. Я, как бы мне этого не хотелось, не сумел избежать мобилизации, хотя возраст давал небольшую надежду на благополучный исход, но как оказалось в итоге, зря, он же был добровольцем. Откровенно говоря, подобные люди меня не то, чтобы удивляли, скорее всего, я просто не мог их понять. Мне всегда казалось, что как раз для подобных вещей и существует мобилизация - родина позвала, будь добр, а геройство можно проявить уже в бою, если конечно подобная возможность представится.
К моему большому удивлению, Алан сидел напротив меня, облокотившись обеими руками на стол и внимательно слушал. Хитрые глаза перестали бегать из стороны в сторону, приняв какой-то сосредоточенный вид, как будто в его голове рождались мысли, которые еще несколько минут назад не должны били рождаться в принципе.
- Так уж получилось, что после распределения мы вместе попали в Лоустофт, где нас должны были погрузить на несколько кораблей, и морем, по пути захватив еще несколько пеших подразделений из Кентербери и Рамсгейта, доставить в Кале. В последней точке нашего маршрута нам предстояло присоединиться к французской армии и в виде большой союзнической группировки направиться к границам Бельгии для поддержки коалиции на берегах Северного моря, но со стороны Европейского континента. В итоге, все планы нашего командования были разрушены. Дело было осенью, практически зимой. Сей час, наверное, точно не вспомню, какой точно был день, где-то в середине ноября. Перед отправкой мы переночевали в портовых гостиницах, переоборудованных во что-то вроде казарм, а на утро должны были отчаливать. Помню, как рано утром нас поднял молодой капрал, может лет на пять старше меня, и тщетно стараясь скрыть тревогу, велел всем выметаться на улицу. Понятное дело мы все кричали, судорожно натягивали на себя домашние шмотки, так как обмундирование нам должны были выдать только на судне, одним словом паника обуяла нас с ног до головы. В итоге это оказалась тревога, и не учебная, как показалось многим, а самая, что ни на есть боевая. Когда мы выбежали на пристань, суетно пакуя вещи, которые успели схватить до тех пор, как капрал выгнал нас на улицу, перед моими глазами открылась картина, которую я не забуду никогда. Десятки немецких штурмовиков приближались к порту со стороны моря. На пристани, уже другой командующий, только теперь я могу сказать, что это был майор, которого я видел первый, а как потом оказалось и в последний раз в жизни, максимально быстро построил нас в более-менее организованные шеренги, чтобы оперативно переместить в безопасное место. А через пару минут началась бомбежка.