Хасли допил очередную кружку пива.
- Можно вопрос? – вдруг спросил меня Алан.
Я коротко кивнул.
- Как имя вашего друга?
Несмотря на то, что я уже достаточно много рассказал Алану, имени своего друга мне уж точно называть не хотелось. Было странное чувство, что если я это сделаю, то раскрою какую-то тайну, которую, так же по неведанной мне причине, раскрывать не стоит. Но, увы, в очередной раз я поступил не так, как хотел.
- Думаете, это имеет значение?
- А вы полагаете нет? – после третьей кружки пива, Алан выглядел еще более захмелевшим.
- Лично для меня его имя играет очень даже большое значение, но вот какое дело до этого вам?
- Ну, как же? Мне кажется, имена таких людей должны произноситься вслух. – вроде бы Хасли говорил вполне серьезно, но ощущение подвоха, все равно присутствовало. Было достаточно странно, что он всерьез заинтересовался моим рассказом, да и моим другом тоже, пусть и покойным.
- Его звали Джеймс, Джеймс Страуд.
После моих слов Хасли резко изменился в лице.
- Как? – переспросил он (так обычно переспрашивает человек, который все расслышал, но, видимо, желающий услышать сказанное еще раз).
- Джеймс Страуд.
Глаза Хасли забегали из стороны в сторону. Я не мог понять, что так резко его взволновало. Поначалу мне и правда показалось, что Алан лишь заволновался, но спустя мгновение, я понял, что больше это походит на испуг. Он вдруг резко встал, накинул пиджак и шляпу, и бросив на стол деньги за обед, протянул мне руку.
- Мне пора, я совсем забыл, мне пора!
С этими словами, здоровяк, оглянувшись вокруг, как будто проверяя не забыл ли он чего–либо, широкими быстрыми шагами вышел из забегаловки. На фоне царящего вокруг обеденного хаоса, наше неожиданное расставание, не привлекло абсолютно ничье внимание. Я просидел еще несколько минут, докуривая свою сигару, пытаясь понять, что произошло. Буквально через полчаса я сидел в автобусе, направляющимся в Лоустофт.
* * *
Как уже было сказано, я демобилизовался ближе к зиме 1942 года из-за ранения, Джеймс по той же причине был направлен в госпиталь города Кале, в тот самый Кале, в котором мы воссоединились с вооруженными силами Франции двумя годами ранее, и практически за год до подписания полной капитуляции Германии. Я к тому времени уже был в Манчестере, Джеймс же, после выздоровления, добрался до Лоустофта, но домой решил не возвращаться. В итоге, он так и осел в этом небольшом портовом городке. По окончании войны с работой на севере Англии и правда было не все гладко, так что во многом Алан Хасли был прав. Но, Джеймс был не из тех людей, кто ищет легкий путей, и я убеждался в этом не раз, а самое главное, что он всегда достигал тех целей, которые ставил перед собой. В этот раз вышло ровным счетом также. Он начинал с небольшой бригадой. Занимались, естественно, рыбной ловлей, а чем же еще? Опять же вспоминается Хасли. Спустя некоторое время, бригад было уже несколько, а он сам перестал выходить в море, оставаясь сугубо сухопутным руководителем. Одним словом, дело пошло в гору. К своему стыду, я ни разу так и не смог приехать к нему в гости, хотя Джеймс меня неоднократно приглашал. В отличие от меня, у моего друга получалось находить время в своем, несомненно, плотном графике, чтобы несколько раз навестить меня в Манчестере. Меня хватило лишь на то, чтобы единожды нагрянуть по его просьбе в Лондон, когда он находился там по своим торговым делам. Вот такая вот необычная была у нас дружба. На протяжении нескольких лет, мы встречались всего-то около десяти, может чуть больше раз. Мы писали друг другу письма, периодически созванивались. Джеймс поздравил меня с рождением первой дочери, а на крестины второй даже приехал. Я точно знаю, что он никогда не держал на меня обиды за то, что я так ни разу не приехал к нему в Лоустофт. «Да, куда тебе с твоим балластом» - всегда говорил Страуд. Я естественно отнекивался, понимая, что в общем-то он был прав, но ощущение оправдания все равно присутствовало.
Полагаю, что ни для кого не секрет, что при наличии грамотного управленца, бизнес (назовем так), который принято называть малым, имеет все шансы рано или поздно перерасти во что-то более масштабное, поэтому, когда Джеймс сообщил мне, что собрался расширяться, я не удивился. Я не удивился даже тогда, когда узнал, что расширение будет связано не только с рыбной ловлей. Этого стоило ожидать. Джеймс, собственно, как и всегда, был верен себе. Достаточно за короткие сроки он наладил поставки добротных вин и коньяков, из все того же пресловутого Кале. Вероятно, в этом деле не последнюю роль сыграли его армейские завязки. В то время многие занимались подобными вещами, а стало быть, конкуренция на рынке возрастала, и не всегда эта конкуренция была безобидной. Общество только набирало обороты своей покупательной способности. Процесс, как известно медленный, кропотливый. В этих условиях, многие, кто пытался пробовать себя в торговле, в итоге отказывались от этой идеи.