— Угу.
— Ну и отлично. Вообще, так делать не полагается, но советую на ночь запираться. И до утренней склянки дверь открывать только дневальному и дежурному по крепостице. А то, знаешь, во взводах народ ушлый, живо на голову сядут: тому ножом в кабаке шкуру попортили, этот от гулящей девки чего подцепил, с похмельной хворью тоже через одного притащиться норовят… И все просятся, чтоб без записи в журнал. Ты этих обормотов задурно не лечи, только если самобульки тебе притащут или ещё чего полезного. Понял? И на всякие предложения посиделок на твоей площади тоже не соглашайся, повадятся ходить — потом пинками не вытуришь.
Венсель кивнул и вздохнул украдкой: эта сторона гарнизонной жизни его несколько пугала. Было и ещё кое-что, вызывающее его живое беспокойство.
— Слушай, — спросил он осторожно, — а ничего, если я там, в перевязочной, всё от сквозняков заговорю? А то из окна уж больно дует.
— Ну и заговорил бы сразу. Чего мёрзнуть-то? Ты как маленький, право слово.
— Значит, можно?
— Можно? — удивился Вожан. — Нужно! Кому будет хорошо, если ты простудишься и сляжешь?
Венсель вздохнул с облегчением.
— Это здорово. Дома мне отец запрещал делать подобные вещи, говорил, что мужчина должен уметь стойко переносить неудобства…
Вожан покосился на него с интересом.
— Суровый у тебя батя. Мой наоборот всегда утверждал, что лучше стухнуть, чем замёрзнуть.
— Я бы не советовал тратить силу на подобные бытовые мелочи, — раздался у Венселя за спиной спокойный голос Итана. — Проще сходить к кастеляну за второй рамой и паклей.
Старший целитель выглянул из дверей палаты и приветливо кивнул своим подчинённым. Увидев его, Вожан вздрогнул, как ужаленный, сгрёб к себе бумаги и торопливо вытащил из-за уха перо, а Венсель снова едва не подавился остатками ватрушки.
— Если ты доел, скидывай куртку, мой руки и иди сюда, — сказал ему Итан, словно не заметив, какой переполох вызвало его появление.
Лазаретная палата оказалась невелика, всего шесть коек. Заняты были только три, и Итан подвёл Венселя к одной из них. Лежащий на ней парень выглядел довольно бодро, Венсель сначала даже не понял, зачем его держат в лазарете. Но стоило размотать повязку на руке… Рана была длинная, через всё предплечье, глубокая и очень нехорошая.
— Разве нельзя такое сразу зарастить? — робко спросил Венсель, стараясь не глядеть на то, как его наставник промывает и снова закрывает повязкой страшный разрез.
— Срастить сосуды и закрыть рану снаружи кожей не сложно. Но нам нужно, чтобы рука заработала, как прежде, а значит, должны срастись сухожилия, восстановиться нерв. Ткани растут с разной скоростью. Сперва надо восстановить те, что делают это медленнее.
— Но почему бы не заставить медленные ткани расти чуточку быстрее всех остальных?
— Для тебя в этом нет ничего особенного, а Вожан в одиночку делать подобные вещи не способен. Значит, теперь Ждан будет твоим подопечным. Постарайся как можно скорее вернуть его в строй.
Покраснев до кончиков ушей и мысленно проклиная свой длинный язык, Венсель промямлил:
— Но я же не знаю, как там всё устроено, и что насколько подгонять…
— Придётся узнать, — Итан вытащил из полки в углу толстую подшивку тетрадей и протянул Венселю. — Это журналы одного из работавших здесь прежде целителей. Он был не очень сильный маг, и потому многое лечил обычными средствами. И, к счастью для нас, не ленился вести подробные записи. Сегодня изучишь всё, что необходимо, составишь план действий. Завтра будем пробовать лечить.
Венсель кивнул. Отходя от койки, он заметил, что Ждан провожает его взглядом, полным нетерпеливой надежды, и внутренне поёжился. Похоже, парень всерьёз поверил, что новый целитель уже завтра сумеет вылечить ему руку! Сам Венсель в этом жестоко сомневался, но деваться было некуда. Как говаривала нянька, назвался калачом — полезай в печь.
Прочие обитатели лазаретной палаты оказались в куда худшем состоянии. Один из них, совсем молодой парень по имени Векш, отхватил мечом по внутренней стороне бедра. Просто чудо, что его успели дотащить до целителя раньше, чем он истёк кровью. Вожан спас его, поделившись своей, но до полного выздоровления было ещё очень далеко.
Третью койку от прочих отгораживала ширма. Заглянув за неё, Венсель без особого труда догадался, зачем: здесь пахло близкой смертью. Лежавший на койке крепкий и нестарый ещё мужчина был жив, но удерживал его в этом мире только золотой поток силы, без остановки щедро текущий от мастера Итана к раненому. Поймав вопросительный взгляд ученика, Итан кивнул: