Зашить-то зашили, но это происшествие сильно поубавило ей цену. На торгу покупатели косились и проходили мимо. Это значило: кончится день, и ей снова коротать ночь с постылыми разбойниками. А купят — так будет ли лучше на новом месте? Теперь Торвин понимала, что означали испуганные взгляды, которые порой украдкой кидали рабыни на её отца.
И всё-таки её купили. Торвин встретила эту новость с полным равнодушием, как без радости, так и без печали. Она ещё не знала, что Благие Боги улыбнулись ей, приведя в тот день на торг Ларсена Валькйоутсена, наёмника, беззаботного бродягу и рифмоплёта. Для Торвин её новый хозяин был прежде всего мужчиной: этого казалось довольно, чтобы бояться его и ненавидеть. И Торвин боялась, хотя ненавидеть как-то быстро перестало получаться.
Ларсен таскал её везде за собой, кормил, поил, приодел в какие-то обноски, а взамен ничего не требовал, кроме стирки да чистки его сапог. Так они бродяжили вдвоём по мызам и постоялым дворам Изендольна, а потом деньги у её хозяина подобрались, и он, не долго думая, нанялся охранником в торговый обоз, идущий через земли полян аж к границам Тивердинского княжества.
Эта новость изрядно напугала Торвин и заставила её впервые за две седмицы заговорить с хозяином по собственному почину. Узнав, что девчонка боится пускаться в дорогу в компании отряда вооружённых мужчин, Ларс посмеялся, а потом сказал, что если Торвин будет его слушаться, он сделает так, что её никто не заметит. Торвин поверила, хоть испугалась ещё больше. Однако магия, к которой собрался прибегнуть Ларс, оказалась совсем несложной. Он коротко остриг ей волосы, а потом переодел в мужские порты и рубаху. И Торвин тут же словно сделалась невидимкой! Если на девку, пусть даже с изуродованным лицом, вечно таращились со всех сторон, то до бедно одетого парня-подростка никому не было дела. Не всё ли равно, что за малец чистит воину сапоги и обихаживает коня? А если кто и задавал вопросы, Ларсен отвечал: «Это мой сын. К делу приучаю помаленьку». И действительно, взялся приучать. Сказал, что раз уж Торвин прикидывается парнем, то ей следует научиться защищать себя. Сперва лишь гонял её, заставляя тело привыкнуть к работе, потом понемногу стал показывать, как управляться с копьём, кинжалом и саблей…
Торвин думала, что теперь ей придётся сменить и имя, но Ларс сказал, что это не обязательно. Хозяин обоза, как и большая часть его охранников, был родом из Загриды, имя Торвин звучало для них, как мужское. Были у Торвин и ещё кое-какие причины для беспокойства, но о них, видно, позаботились Небесные Помощники: за все десять лун, что обоз провёл в пути, её тело ни разу не вспомнило о своём женском естестве. Зато сама она за это время неожиданно вытянулась и окрепла. Старший обозной стражи поглядывал на неё одобрительно и всё чаще говорил Ларсу: «Ишь, вымахал твой малец! Ничего такой растёт: ловкий, услужливый, язык за зубами держать умеет… В другой круг как пойдём к тивердинцам, приходите к нам наниматься вдвоём. Можно будет уже и его к копью приставить, пускай работает, а не только проедается». Так они с Ларсом и поступили.
Вторая поездка прошла куда веселее. В дороге Торвин успела запомнить десятка с два полянинских ругательств и примерно столько же обычных слов, а речь загридинцев и вовсе наловчилась разбирать без труда, так что больше она не чувствовала себя чужой у общего костра. А охранники обоза, помнившие Торвин по прошлой ходке, считали её «годным парнем» и охотно учили своему ремеслу.
Ларс был удачлив. Оба раза обоз расторговался с прибытком, возвращались они из похода невредимы, и даже, получив оговоренную плату, оказывались при деньгах. Однако беречь их беспечный помориец не желал. Едва добравшись до торга, он всегда торопился приодеться сам и приодеть Торвин, подновить амуницию, накупить подарков друзьям… Остатки монет быстро истрачивались по кабакам. Беда заключалась даже не в том, что Ларс любил выпить и закусить. Садясь за стол, он всегда без счёта угощал друзей и случайных знакомых, не задумываясь о завтрашнем дне. А ещё он был падок до женщин. Впрочем, женщины сами так и липли к щедрому и весёлому голубоглазому красавцу, так что редкую ночь он проводил в одиночестве. Торвин ворчала, сердилась, плевалась, но поделать с этим ничего не могла и, махнув на него рукой, уходила ночевать на конюшню, к Катсо. А с утра обнаруживала, что ночная посетительница, как всегда, ушла не без подарков, проев очередную дыру в их кошеле.
Наконец, настал день, когда монет осталось от силы на седмицу, а следующий обоз в Тивердынь ожидался только через три луны.