Итан чуть заметно нахмурился и спросил:
— Почему ты так думаешь?
— Ну… Просто мне кажется, что это должно сработать. Если надо, я с ним поделюсь.
— Ах, Венсель… Это лесная ведьма может позволить себе говорить: «Мне кажется!» Ты же — гарнизонный маг, и должен точно знать, что делаешь и почему. Ты уверен, что своим вмешательством не нарушишь законов нашего мира? Не причинишь исцеляемому ещё большего вреда? Не пострадаешь сам? Вожан уже совершил ошибку, попытавшись удержать того, перед кем открылись врата смерти. Делать подобные вещи недопустимо и очень опасно.
— Не понимаю. Мастер Итан, вы ведь вчера утром тоже лечили Ларсена, хоть и утверждали, что с такими ранами не живут.
— Тогда его судьба ещё не была решена. Маг обязан чувствовать шаги неотвратимости и вовремя уступать ей дорогу.
Венсель вдруг вспомнил, как его самого неприятно поразил «запах» близкой смерти, витавший вокруг раненного поморийца.
— Но ведь я ещё в первый день… — начал было он, и осёкся, замолчав на полуслове. Неужели Итан, сильный и опытный маг, ничего не почувствовал тогда? Да нет же, это невозможно. Но тогда в чём ошибка Вожана? Где проходит граница между помощью и вмешательством в чужую судьбу?
Итан, по-своему истолковав молчание ученика, сказал уже заметно мягче:
— Подобные вынужденные трансформации для оборотня не опасны. Вожан скоро восстановится. А пока, чтобы он не наделал новых глупостей, я заберу его пожить к себе домой.
Услышав эти слова, Вожан завертелся, радостно завилял хвостом и ткнулся носом Итану в щёку.
— Ну-ну, потише, — поморщился Итан, отпихивая от себя его слюнявую пасть. — Ляг куда-нибудь и не мешай работать.
Пёс немедленно исполнил приказание, развалившись у целителя в ногах, Итан же снова придвинул к себе журнал.
— Вернёмся к записям. Возможно, нашему хвостатому другу станет хоть немного стыдно за то, как безобразно он их вёл.
Когда Итан с Венселем закончили разбираться в отчётах и назначениях, в крепостице уже пробили первую вечернюю склянку. Услышав её, Венсель вздрогнул:
— Ох… Я давно должен быть во взводе!
— Не волнуйся, — успокоил его Итан, — Велирад предупреждён, что тебя сегодня и завтра не будет на учениях. Кстати, ты не забыл, что мы собирались заняться рукой Ждана?
Венсель встрепенулся. Если быть честным, он уже думал, что Итан сам успел позабыть о данном ученику задании. А узнав, что это не так, приготовился к тому, чтобы отвечать на вопросы наставника, пойти осматривать раненого… Однако Итан вместо того повёл его сперва на выход из лазарета, потом и вовсе за ворота крепостицы.
Так как лошадей они оставили у коновязи, Венсель сделал вывод, что далеко идти не придётся, и оказался прав. Целью их прогулки был поганый двор — огороженное местечко на задах крепостицы, куда жители посада свозили нечистоты. Посреди дворика возвышалась куча навоза, а по краям, у самых стен, теснились чахлые прутики лозняка — пристанище крыс и бродячих кошек.
— Что мы здесь собираемся делать? — спросил Венсель, настороженно озираясь по сторонам.
— Тренироваться, — невозмутимо ответил Итан. — Сперва на лозе.
Выбрав лозину потолще, он глубоко надсёк её острым ножом вдоль ствола и кивнул Венселю:
— Приступай. Но помни: нам нужно, чтобы сосуды внутри древесины восстановили целостность. Кроме того, учитывай, что кора нарастает очень быстро и может завернуться в рану, образовав грубый рубец.
Первые пять образцов Венсель запорол, и это было видно даже не вооружённым силой взглядом: на коре залеченных им ив образовались некрасивые втянутые, или наоборот, бугристые шрамы. Шестая после заживления с виду выглядела неплохо, но стоило Итану заставить её пойти в рост, стволик искривился, да и листья на повреждённой стороне явно отставали в развитии. Где-то после десятой ветки результаты стали получше: разница между раненной и неповреждённой стороной была уже не так заметна. И только пятнадцатая показалась Итану заживлённой достаточно хорошо.
После того, как Венсель научился уверенно заживлять порезы и даже прививки лозе, Итан заставил его продолжить тренировку на крысах. С этими всё оказалось куда сложнее, чем с безропотными деревьями. Во-первых, их следовало сперва изловить. Во-вторых, они дёргались и вопили. Приходилось тратить силу на фиксацию и обезболивание, следить, чтобы не покусали… А ещё, хоть Венсель и не испытывал к крысам никакой симпатии, мучить их ему всё равно было жалко. И это, как ни странно, здорово мешало их лечить.
— Подумай сам, — строго выговаривал ему Итан, — это всего лишь незнакомая тебе крыса. А что будет, когда на её месте окажется человек? Контроль эмоций в нашем деле жизненно необходим. Соберись, продолжаем работать.