Результат превысил ожидания. Прочитав вслух несколько слов, Торвин вдруг замолчала, нахмурилась и сосредоточенно уткнулась в книгу. Венсель наблюдал за ней настороженно, одновременно сгорая от любопытства и боясь вспугнуть. И только когда настало время ехать в лазарет, он тихонько позвал:
— Торвин?
Она подняла глаза. Лицо её пылало, глаза смотрели сурово.
— Венсель, что это?
— Записки одного целителя…
— Но это же возмутительно! Как у них совести хватило уйти в лес квасить после закрытия ворот? И наверняка командиры ни о чём не знают! А целитель? У него вообще все дома? Надо не иметь головы на плечах, чтобы в Торме, в самое предсушье, полезть в кусты! Откуда ты взял эту писанину?
— Случайно в полке нашёл… Так я заберу?
— Ну уж нет! Хочу узнать, чем дело закончилось. Надеюсь, им всем как следует влетит за разгильдяйство.
В лазарете жизнь потихоньку вошла в спокойную колею. С тех пор, как Векша отпустили во взвод, палата пустовала, и дежурства заключались в основном в том, чтобы просто на всякий случай быть на месте. К счастью, дни шли, и ничего не случалось: промозглая хлябь даже разбойников разогнала по логовам. Венсель с Итаном свободное от учений время проводили в зельеварне, заготавливая впрок всё, что сможет понадобиться, как только откроют ворота и начнутся лесные патрули. Вожан же по-прежнему разгуливал в собачьей шкуре. Такая жизнь явно шла ему на пользу: он заметно потолстел, залоснился шерстью. Посадские побаивались его, гарнизонные — подкармливали косточками, припрятанными с обеда, а дед Мирош запросто вычёсывал овечьим гребнем, утверждая, что шерсть оборотня — лучшее средство от прострела в пояснице. Венсель даже немного завидовал четвероногому лентяю, ведь тому не нужно было ходить на учения, да и крепостицы, которые он прежде обслуживал, Венселю с Итаном пришлось поделить между собой.
— По-моему, это нечестно, — частенько ворчал Венсель, наблюдая, как Вожан то дрыхнет под лавкой, то грызёт кость, то радостно гоняет по двору крепостицы воробьёв, — У одного знакомого мне мага уже задница скоро станет, как у поросёнка. Не пора ли ему вернуться к службе?
Мастер Итан в ответ обычно только пожимал плечами и придумывал Венселю какое-нибудь задание, не позволяющее отвлекаться по мелочам. Но однажды, увидев, как Итан собирается ехать под проливным дождём к Нерскому фонтану, а Вожана оставляет валяться в лазарете, в сухости и тепле, Венсель не выдержал. Выскочив следом за Итаном к коновязи, он решительно заявил:
— Мастер Итан, почему бы вам не приказать Вожану вернуться к службе вместо того, чтобы мокнуть всякий раз вместо него?
— Увы, приказать оборотню трансформироваться невозможно, — спокойно ответил Итан, подтягивая своему коню подпруги, — Он должен захотеть сделать это сам.
— Как же, захочет он, — буркнул Венсель недовольно, — Ему и так прекрасно.
— Частично ты прав. Я сам не обладаю способностью к трансформации, но насколько могу судить со стороны, звериная форма имеет свои достоинства: очевидный выигрыш в силе, выносливости и остроте чувств, простота и некоторая предопределённость судьбы… Жизнь в шкуре зверя затягивает, это беда всех оборотней. Многие из них забывают свой человеческий облик от того, что слишком долго не имеют причин и желания в него возвращаться. Мне будет жаль, если подобное случится с Вожаном, однако захотеть вернуться он может только сам.
— Выселить его в будку на конюшне и посадить на цепь — живо вспомнит, почему лучше быть человеком!
— Друг мой, так нельзя. Скорее всего, он просто сбежит и окончательно одичает.
— От вас — не сбежит.
— Какие же вы ещё оба глупые, прости Маэль, — вздохнул Итан, сел в седло и поскорее поехал прочь со двора.