На следующий день после обеда Торвин привычно явилась в перевязочную на урок чтения и застала своего учителя в весьма мрачном расположении духа. Венсель бродил по тесной комнатке кругами, настолько погрузившись в свои мысли, что Торвин пришлось окликнуть его пару раз, прежде, чем он её заметил.
— Что-то не так? — живо поинтересовалась она.
Завершив очередной круг, Венсель резко остановился и спросил:
— Торвин, ты поможешь мне управиться с одним… собакой? Его просто надо будет немного подержать, пока я работаю. Лечу, в смысле.
— И что ж это за собаку ты собрался лечить? — с подозрением поинтересовалась Торвин.
Венсель, густо покраснев, тут же принялся снова наматывать круги и взволнованно рассказывать на ходу:
— Видишь ли, Торвин, мне кажется, что Вожан не очень честно пользуется своим… хм… необычным даром. По-моему, он вообще придумал историю с перевоплощением исключительно для того, чтобы отвязаться от службы, но при этом постоянно торчать возле мастера Итана!
— Но сам-то мастер Итан, вроде, не против?
Венсель возмущённо взмахнул рукой.
— Да он просто балует этого негодяя! И мне совершенно не понятно, за что!
— Ну… Этот негодяй как бы тоже ученик мастера Итана.
— Свинтус он, а не ученик! Целыми днями жрёт, спит и лезет гладиться, а как идти под дождь фонтаны подновлять, так это без него. А мастер Итан, между прочим, кашляет.
— Так что же ты не поедешь подновлять фонтаны сам? Или не предложишь мастеру Итану его подлечить?
— Он не хочет. Говорит, что это всё мелочи и пройдёт само. А Вожан на меня ещё и рычит. Каково? Дать бы ему пендаля, да только он ведь здоровенный, и с зубищами… Вот если бы кто-нибудь мне его придержал, я бы его живо заставил снова стать человеком! Только надо сделать всё, пока мастер Итан не видит.
— Так-так, интересно… И как ты себе это представляешь?
Задавала вопрос Торвин уже не сдерживая улыбки, однако Венсель ничего не заметил. Продолжая носиться кругами, он заговорил живо и горячо:
— Возьму у деда Мироша небольшой бочонок, такой, чтобы как раз Вожанова башка пролезла, а на дно налью суп. Он станет жрать. Вот тут его и надо будет придержать слегка, чтобы не вылез из бочонка обратно и не начал зубами щёлкать, пока я…
— Понятно, — кивнула Торвин. А потом прикрикнула строго, — Замри!
Венсель от неожиданности замер на месте, а Торвин, сурово сдвинув брови, принялась его отчитывать:
— Тебе мастер Итан велел Вожана трогать? Нет. Ну и куда ты лезешь? Думаешь, самый умный? Дурни вы оба! Вас бы на седмицу во взвод, к Велираду Глуздычу под начало, чтоб научились слушаться командира! Я так поняла, ты просто злишься, что мастер Итан заботится о Вожане больше, чем о тебе. А этот мохнатый недавно приходил ко мне плакаться, что мастер Итан мол занимается только с тобой, а ему почешет за ухом и — «иди ляг, не мешай». Ну чисто два сосунка делят, кого мамка больше любит! Не стыдно?
— Стой, стой! — удивлённо захлопал глазами Венсель, — Как это приходил плакаться? То есть он превращался в человека?
— Ну да. Я пока по-собачьи не разумею.
— Вот ведь гад! Да я ему…
Торвин положила Венселю руки на плечи и уверенным нажимом заставила его сесть на лавку.
— Знаешь что, Барышня? По-моему, тебе просто сил девать некуда. Не хочешь вместо глупостей заняться чем-нибудь полезным? Например, почистить сапоги? Если Велирад увидит тебя на построении вот в том, в чём ты сей миг вокруг меня бегал, ничто тебя не спасёт от двух лишних нарядов на уборку поварни. Да ты, кстати, видишь ли, что у тебя левый сапог скоро каши запросит?
При ближайшем рассмотрении всё оказалось гораздо хуже: подмётка уже держалась исключительно на грязи и честном слове.
— Ну что ж, — сказала Торвин, разглядывая прохудившийся сапог, — Размер у нас примерно один, так что сегодня постоишь на построении в моих запасных. Но эти по-любому неси в починку.
— А куда? — спросил Венсель жалобно.
— Можно, конечно, в нашу шорку. Но у Улле и так полно работы, он до твоих сапог доберётся не раньше следующей луны. А подарить тебе свои я пока не готова.
— Так я же верну…
— Вместе с ароматом своих портянок? Вот уж благодарю, не надо. Лучше я тебя отведу в посад, к сапожному мастеру, Нечаю Хорту: он дядька хороший, и работает шустро. У тебя монеты есть?
Венсель грустно помотал головой.
— А жалование за прошедшую луну куда дел?
— Так ведь ученикам жалования не полагается, — удивился Венсель.
Торвин уставилась на него, словно на диковинную зверюшку.
— Ну, Барышня, ты даёшь! Ты уже значишься в строю, как младший гарнизонный целитель! И конечно, тебе полагается жалование.
— А как же учёба, строевой смотр?
— Да кто на тебя смотреть станет! Ты что, собрался в патрули ходить? Так я тебе точно скажу: не возьмут. Слишком хилый.
— Зачем же меня тогда гоняют на учёбу? — несколько обиженно спросил Венсель.
— Затем, что когда припрёт, на стену пойдут все, включая кашеваров и целителей. И если кашевары у нас в основном народ тёртый, просто списанный из строя за скудное здоровье или почтенный возраст, то с целителями бывает по-разному. Короче, не о том речь. Давай-ка о деле. Я дам тебе монет на сапоги, а ты завтра сгоняешь к казначею, получишь, что там тебе причитается, и вернёшь мне долг.