Задний дворик дома Хортов был совсем невелик и в большей части закрыт от дождя навесом. В уголке возле поленницы бодро махал колуном Олизар. Он был весел, румян от работы, и, несмотря на промозглую сырость, скинул насквозь пропотевшую рубаху. При одном только взгляде на его толстенные «дровишки» и огромный каменный «чо там колун» Венселю едва не стало плохо.
— Да такое и здоровому нельзя тягать! — воскликнул он. — Олизар!
Молодой Хорт обернулся и небрежно помахал гостю свободной рукой.
— Зарька! — грозно прогудела тётка Хортица. — Ну-ка подь сюды! Господин лекарь до тебя дело имеет.
Улыбка Олизара из простой и приветливой сразу сделалась малость ехидной. Откинув с лица густые вороные кудри, он вразвалочку подошёл к Венселю и уставился на него сверху вниз. По размерам это был даже не Твердислав, а настоящий медведь, зачем-то прикинувшийся человеком. От его могучего тела разило здоровьем и силой. Венсель сразу почувствовал себя козявкой. Хилой такой, бледной и бритой налысо. С красными оттопыренными ушами. Однако следовало всё же взять себя в руки и довести начатое до конца.
— Повернись, пожалуйста, спиной, — с трудом выдавил он из себя. — Я должен посмотреть, всё ли в порядке.
Едва слышно хмыкнув, Олизар подчинился. Венсель осторожно провёл кончиками пальцев по его крепкой, мускулистой спине от шеи к крестцу. Внутри ничего не откликнулось, кроме откровенной зависти. «Нет, так не пойдёт», — сказал он сам себе, потёр ладони друг о дружку, зажмурился, сосредоточился и повторил движение. Вот теперь в ладонь ощутимо «клюнуло» против Олизаровой поясницы. Не открывая глаз, Венсель уверенно скомандовал:
— Идём в дом. Надо править.
— Не бросать же дрова, — спокойно отозвался Олизар. — Доделаю — тогда и приду.
— Нет. Ты пойдёшь со мною немедленно. И больше не станешь…
— Слышь, чудак, — голос Олизара прозвучал всё так же спокойно, только не было уже в нём добродушной насмешки, — у нас тут жизнь простая: что наработал, то и съел. Ежели я буду на полатях валяться и в носу ковырять, кто-то должен будет за меня работать, чтобы мне было что есть. Для мужчины, если у него руки-ноги имеются, кормиться на дармовщинку невместно. Хотя такому, как ты, этого, верно, не понять.
Венсель вздрогнул, открыл глаза и снова из целителя превратился в жалкую козявку. Но тут что-то просвистело мимо его уха, и — хрясь! — скрученный жгутом рушник увесисто опустился прямо Олизару на плечи.
— Рот закрой, чучело! — тётка Хортя умела рявкнуть не хуже взводного командира. — Пойдёшь, как миленький, и станешь делать, что господин лекарь велит, не то как дам больно! Уууу, бестолочь… Это отец твой пока за тебя работает: и на харчи, и на починку твоего хребта.
Угроза подействовала: под суровым приглядом матери Олизар мигом заткнулся, смирно побрёл в дом и дал Венселю править себе спину. Но как тот ни старался, нынче сила текла скудно, а в голове толпились, мешая сосредоточиться, всякие посторонние мысли. Наконец, сообразив, что добра не будет, Венсель со вздохом сказал:
— Не могу. Придётся доделать завтра.
— Да ни к чему уже, — хмуро буркнул Олизар. — Можешь не утруждаться.
Тётка Хортя одарила сынка испепеляющим взглядом, ухватила Венселя за руку и уволокла на кухню. Там она почти силком усадила его за стол, заставила съесть полную миску горячих щей, и только после этого проводила до двери.
— Ты этого дурня не слушай, — напутствовала она вовсе павшего духом лекаря. — Приходи, а я уж его за ухо приведу. Потом опять же, Нечай уже сапожки тебе справит…
— Не нужно, — еле слышно откликнулся Венсель.
— Да как же так-то?
— Я не сумел сделать того, что посулил.
— Охти, вот же незадача, — вздохнула тётка Хортица, прикрывая за Венселем дверь. — Этакой господин лекарь юноша трепетный… Держал бы себя пожёстче, глядишь, больше вышло б толку. Уж кажись-то, всё при нём: молоденький, симпатишный, ремесло чистое в руках, и дельное притом, всегда добудет свой кус хлебца, да и маслице, чтоб на тот хлеб намазать. Из благородных, опять же. Жениться бы ему надо. Жаль вот, Рыська мала ещё, а то б…
— Мать, ты это из головы повыкинь, — подал голос мастер Нечай. — Где ж видано, чтоб загридинец, да ещё из благородных, взял жену из тормальских простецов?
— Да если и захочет, никто не отдаст, — проворчал Олизар. — Рыська подрастёт — найдём ей нормального парня.
— Болтай тут, — одёрнула его тётка Хортя. — Сам-то ты сперва найди дуру, что за тебя пойти согласится.