— Тебе чего, тётка? — спросил Травень добродушно. — В княжьи стрелки наниматься пришла?
— Маэль с тобой, голубчик, всё б вам, молодым, шутки шутковать! Мне до вашего лекаря надо!
— Лекаря? — удивился Явор.
— Ну да. Лесных у нас Вожан обычно пользует, — пояснил Травень. А тётке ответил: — Нет его. В отпуску.
— Да как же так-то? Хлопчики, миленькие, тут он! Я ж своими глазами видела, на лошадке с утра к фонтану подъезжал! Ну, глазастенький такой!
— Ты, тётка, не морочь голову, объясни толком, кого тебе надо. У нас лекарей аж трое. Твоего как звать?
— Имя у него такое… ненашинское.
— Итан, что ли? — с сомнением спросил Травень. — Ну хоть выглядит он как?
— Высокий такой, худенький.
— Точно не Вожан. Седой?
— Дык нет же, молоденький совсем! И бритый!
— А, это ж тебе Венселя надо!
— Да, да, голубчик мой! Венселя, его самого!
— Так бы сразу и говорила. Эй, Явор, слетай-ка мухой в перевязочную…
Меньше всего Венсель ожидал увидеть за воротами тётку Хортицу. Однако это была именно она. Едва приметив его через зарешеченное окошко, она завопила на всю площадь:
— Господин Венсель, миленький! То я, тётка Хортя!
— Маэль в помощь, госпожа Хортица. Чем обязан? — спросил Венсель, подойдя к окошку вплотную. Он искренне надеялся, что увидев его так близко, тормалка сбавит громкость, но не тут-то было. Грохнувшись перед воротами на колени, она заголосила втрое громче:
— Голубчик, родненький, помоги ради Маэля!
— Да что случилось?
— Ах, медовенький мой, беда! Как есть беда! Покарали Небесные Помощники за дрянной норов! Зарьку нашего совсем скрутило: ни сесть, ни встать, ни повернуться, аж дышать тяжко, и нога отнялась! Поди со мной, голубчик, сделай милость! Помоги!
— Госпожа Хортица, перестаньте, — смущённо пробормотал Венсель. — Там теперь, наверное, уже полностью ничего не поправить.
— Слышь, Барышня, — сказал Травень, недовольно морщась, — выйди за ворота, а то у меня от её воплей уже в ушах звенит.
Венсель вышел через пешую калитку на площадь, и тётка Хортя тут же вцепилась в него мёртвой хваткой.
— Голубчик, миленький, пойдём уж скорее!
Пришлось соглашаться, чтобы не быть утащенным силком.
Молодого Хорта Венсель снова нашёл на дворе, только нынче тому было не до улыбок. Бедный парень стоял, неловко упершись дрожащими руками в поленницу и, действительно, не мог даже вздохнуть в полную грудь. А в глазах его полоскался страх. Легко ли в один миг превратиться из справного работника в беспомощную обузу для родни?
На этот раз Венселю не пришлось прикасаться к больному, он и так всё увидел: перекошенный позвонок, опухоль, почти перекрывшую поток силы, текущий от становой жилы к ноге… А главное — тут уже не пахло бедой. Просто потоки силы сместились и избрали новое течение. Возврат к прежнему стал невозможен. «Так вот она какая, неотвратимость, — подумал Венсель с невольным трепетом. — Это когда всё уже случилось, и изменить произошедшее никак нельзя». А тётка Хортица и Рыська по-прежнему стояли перед Венселем и смотрели ему в лицо с наивной, слепой надеждой.
— Я не смогу это вылечить, — честно сказал им Венсель.
Тётка Хортица тут же бухнулась на колени и потянула за подол дочку:
— Кланяйся в ножки господину лекарю.
Венсель в ужасе попятился, но тётка Хортица настойчиво ползла следом, отбивая земные поклоны и приговаривая:
— Господин лекарь, я ж разумею, что этот бестолочь тебя обидеть посмел. Но не взыщи, нас с отцом пожалей, сестру его, девку неразумную… Любой платы проси. Вот хоть Рыську себе в услужение забери, только смилуйся, сними порчу…
— Да вы тут все с ума посходили! — возмутился Венсель, как-то сразу от злости обретая ясность мысли. — Какая к Ящеру порча? Там костная мозоль начала неправильно расти! Я подправлю, что могу, но многого не ждите. Остаток жизни он будет хромать и чувствовать приближение непогоды.
Высказав всё это, Венсель быстро подошёл к Олизару и толкнул его ладонью в спину, направляя силовой поток от поясницы к ноге. Это было очень больно. Олизар вызвыл, дёрнулся — и вдруг вздохнул с облегчением, а потом осторожно, неуверенно наступил на больную ногу. Нога слушалась, и хоть шатко, но держала.
— Храни тебя Маэль, — сказал он с искренней благодарностью.
Венсель нервно дёрнул щекой, повернулся на каблуках и быстро пошагал прочь из дома Хортов.
— А платы-то за работу и не взял, — прошептала тётка Хортица, испуганно прижимая ладони к щекам. — Ох, не к добру…
Серые, похожие друг на друга дни утекали один за другим. Подошла к концу вторая луна хляби, приблизился Щедрец. Посад забурлил, готовясь к празднику: плотники застучали топорами, подновляя деревянные мостовые. Лавки под навесами украсились ветками можжевельника и маленькими разноцветными фонариками. Всюду хозяева вешали можжевеловые веночки над дверями домов и рисовали на окнах знаки растущего Ока. Девушки спешно дошивали наряды. В крепостицах не утихали разговоры о том, кто и как намерен провести праздничную ночь: молодые парни обсуждали девчонок и танцы, а те, кто постарше, договаривались о посиделках в пивных. Снова Венсель чувствовал себя заброшенным и одиноким. Праздничное настроение никак не приходило, планов не возникало.