— Ваши рекомендации?
— Две седмицы освобождения от строевой службы и седмица на восстановление тонкого тела. Я могу быть свободен?
— Увы, нет, — ответил взводный с плохо скрытым злорадством в голосе. — Раз целитель Венсель временно не сможет исполнять свои обязанности, вам придётся его заменить. Ночью потребуется объехать посты в посадах. Только прежде завершите вашу трансформацию: наденьте штаны.
— О… — сказал Вожан, смутившись, словно красна девица. Похоже, он сам только теперь осознал, что стоит посреди поварни голышом.
А Велирад уже повернулся к Венселю.
— Теперь с вами. То, что вы являетесь подчинённым старшего целителя Итана, не даёт вам права игнорировать приказы командира взвода, к которому вы приписаны. Однако именно это вы сделали, отправившись в служебную поездку на личной лошади, не прошедшей подготовку. Понимаете ли вы, что результатом столь легкомысленного поступка могли стать гораздо более тяжёлые травмы? Причём не только ваши?
Венсель кивнул, смутившись не меньше Вожана. Ему вдруг пришло в голову, что Озорница, не останови её Олизар, вполне могла потоптать собравшийся у фонтана народ, покалечить кого-нибудь или даже убить. Убедившись, что его слова произвели на Венселя нужное впечатление, Велирад с довольным видом продолжил:
— Ваш проступок не повлёк за собой серьёзных последствий, поэтому наказание за него будет, скорее, формальным. До полного выздоровления вы поступаете в распоряжение кашевара. Всё понятно?
— Так точно, — огорчённо выдохнул Венсель.
Едва за Велирадом закрылась дверь, Вожан сгрёб Венселя за грудки, поднёс к его носу свой немаленький кулак и вкрадчиво поинтересовался:
— Чуешь, чем пахнет?
— Я-то тут причём? — огрызнулся Венсель, отпихивая его от себя.
— При том, что дурак ты, Венсель, и не лечишься! Тебе сколько раз говорили: езди на Устое? Теперь по твоей милости я не смогу ночью приглядывать за Итаном.
— Можно подумать, Итан без тебя в лазарете не разберётся.
— Представь себе, нет. У Итана сердце не в порядке, а он ещё и почти всю свою жизненную силу истратил, вытаскивая с того света Ларса!
— Так ты из-за этого не позвал его, когда Ларсу стало хуже?
— Да. Но сам я сделал всё, что мог, моей вины в Ларсовой смерти нету.
— Ты не позвал Итана, хотя был должен это сделать! Вдруг Ларса ещё можно было спасти?
— Ага, может быть. А может быть, и нельзя. Зато Итан бы точно загнулся. Лично для меня он дороже десятка поморийских бродяг. И вообще, беречь его надо, он у нас уже старенький***. К тому же лечить себя не позволяет. Я для того только и напросился к нему пожить, чтобы хоть во сне, тишком… А теперь из-за твоей бестолковости всё пойдёт коту под хвост! Сегодня Щедрец, а значит, наверняка будут драки, поножовщина и прочая ракшасень… И всё это принесут к Итану, в лазарет! А ему нельзя силу тратить! Совсем нельзя! Он ещё то, что на Ларса ухлопал, не успел восстановить! Теперь тебе понятно?
— Хм… Может, и понятно, — сказал Венсель. Поступок Вожана ему не понравился, но понять его он вполне мог. И совершенно не хотел задумываться над тем, как бы на месте Вожана поступил сам. — А ещё я, кажется, знаю, как нам подстраховать мастера Итана. Скажи Велираду, что мне сделалось хуже и ты отправил меня в лазарет.
Примечания:
*Путлище - кожаный ремень с пряжкой, на который вешается стремя.
**Холодная - аналог карцера, место для содержания провинившихся военнослужащих в строгих условиях.
***Итану на самом деле не так уж много лет, около 45. Но Вожану-то всего 20, и он наивно полагает, что "столько не живут".
Ты не один
Чары Вожана продержались недолго. Сразу же лезть на лошадь и отправляться в Хребтецкий посад было глупо и крайне неосторожно, это Венсель понял, едва вывернул на Конную тропу. Устой, словно чувствуя неловкость в посадке всадника, шёл медленно, но всё равно каждый его шаг неприятно отдавался и в плече, и в боку. Ехать рысью было совершенно невозможно, на шагу же поездка грозила растянуться до одури, отнюдь не становясь безболезненной. Вдоволь помучившись и так, и эдак, Венсель решил сделать остановку в ближайшем сельце и, возможно, даже завернуть в кабачок: от старшего брата он мельком слышал, что тормальская самобулька хорошо приглушает боль.
Сельцо оказалось небольшим и с виду довольно бедным. Как все подобные поселения, оно состояло из десятка стеснившихся в кружок хат и хозяйственных клетей, обнесённых общей околицей. Та из построек, в которой держали кабак, выделялась среди прочих отсутствием скотного двора: вместо него под длинным навесом вдоль стены на пеньках сидели мрачные мужики, тянули пойло из кружек. Из-за двери попахивало кислятиной, жужжали мухи. Внутрь заходить не хотелось, ещё меньше хотелось оставлять коня на улице без присмотра. Но и продолжать путь уже не было никаких сил, поэтому Венсель, оглянувшись вокруг, высмотрел хату, которая показалась ему посимпатичнее прочих, и подъехал к ней.