— Так я одеваюсь? — подал, наконец, голос Венсель.
— Нет. Пожалуй, сперва я тебя немного подправлю, а потом ты пойдёшь в палату и ляжешь спать.
— Но почему? Я бы мог помочь вам во время ночной смены. Я нормально себя чувствую, у меня ничего не болит…
— Вот именно это меня и беспокоит. В том состоянии, которое я вижу, ты должен бы лежать пластом. Вожан работал с тобой?
— Немного.
— Его след чувствуется, но здесь есть и что-то другое. Ты принимал какие-нибудь лекарства?
— Ну… — сказал было Венсель, а потом, вспомнив небольшое условьице бабки Ожины, замолчал, смущённо уставившись в пол. Однако Итан терпеливо ждал, не сводя с него глаз, и Венсель со вздохом добавил:
— У меня в дороге сильно бок разболелся, пришлось заехать в придорожное сельцо к травнице. Она мне чего-то своего накапала.
— Травница? Что за сельцо?
— Я не знаю, как оно называется. Маленькое такое, сразу за поворотом к Мостовому посаду. Там ещё кабак есть.
Итан нахмурился.
— Ты точно ничего не напутал? Именно после поворота?
— Да, точно.
— Там нет никаких поселений. Но об этом мы поговорим после. Сей миг гораздо важнее привести тебя в порядок.
— Мастер Итан, — сказал Венсель жалобно, — на мне и так всё заживёт. Я ехал в лазарет, надеясь вам помочь, а не задать лишней работы.
— Поверь, Венсель, в няньке я не нуждаюсь и вполне способен справляться со служебными обязанностями сам.
— Но Вожан говорил, что вам опасно расходовать силу, вы слишком сильно потратились за последнее время и можете умереть!
Итан с грустной улыбкой посмотрел на своего ученика и сказал терпеливо:
— Друг мой, ваша с Вожаном забота обо мне весьма трогательна. Но должен напомнить, что, как любой взрослый практикующий маг, я отлично знаю границы своих возможностей и не намерен рисковать жизнью без веских причин.
— Тогда как же…
Итан вынул из полки небольшую чёрную коробочку, открыл и поставил её на стол. Внутри, на подложке из чёрного бархата, лежал, переливаясь яркими отсветами силы, крупный прозрачный кристалл.
— Всё просто. Когда личные резервы исчерпаны, маги пользуются амулетами-накопителями.
— Ой, — выдохнул Венсель. — Об этом я как-то не подумал. А Вожан? Разве он не знает?
— Скажем так: знает, но не испытывает доверия к подобным артефактам, потому что сам не способен ими пользоваться. Это особенность его дара. А Вожан, как истинный тормал, верит только тому, в чём может убедиться лично.
Некоторое время Венсель молча изучал пол под ногами, а потом сказал смущённо:
— Простите меня, мастер Итан. Я хотел, как лучше, а получилось, как обычно: всем вокруг от меня одни неприятности…
Между тем действие Ожининого снадобья закончилось. Венсель сник. С каждым мигом ему становилось всё хуже, теперь не только каждое движение, но даже неосторожный вздох отзывался в боку резкой болью. Заметив это, Итан решительно пресёк разговоры:
— Довольно. Сядь, закрой рот и постарайся не мешать мне тебя лечить.
Ближе к ночи, когда за окнами сгустились сумерки, а на центральной площади зажглись праздничные костры, дверь в лазаретную палату отворилась и внутрь проскользнула Торвин.
— Эй, Венс! Спишь? — тихонько позвала она.
Ответа не последовало, поэтому Торвин, стараясь не шуметь, подошла к койке. Венсель не спал, но выглядел совсем измученным и больным. Встретившись взглядом с Торвин, он бледно улыбнулся:
— Привет. Извини, что я в таком виде… Ты зачем здесь? Что-то случилось?
— Нет, просто приехала узнать, как у тебя дела.
Венсель очень осторожно вздохнул и прикрыл глаза.
— Ну вот, и тебе тоже от меня одно беспокойство…
Торвин тут же сказала строго:
— Барышня, ты мне это прекрати. Я твой друг, и да — я обеспокоилась, услышав последние сплетни у посадского фонтана. Тётки болтали, будто утром целитель упал с лошади и убился едва не насмерть.
— И ты, конечно, сразу решила, что речь обо мне, — обиженно буркнул Венсель.
— Нечего дуться. Подумай сам: Вожана я нынче видела в нашей крепостице. Он был злющий, как ракшас, но вполне живой и здоровый. А чтобы мастер Итан упал со своего Талисмана — это я вообще не знаю, что должно произойти. Остаёшься только ты.
— Да, я такой, — грустно подвёл итог Венсель. — Хожу в дырявых сапогах, не внушаю доверия тем, кого взялся лечить, падаю с лошади на глазах у всего посада… А ещё я умудрился в один день совершенно бесполезно просадить жалование за луну и даже влезть в долги.
— Так-так, — насторожилась Торвин. — Мне мастер Итан сразу сказал, что с тобой что-то неправильное творится. Какие ещё долги?
Всё-таки в том, что Торвин — девушка, оказалось немало пользы. Венсель ни за что не стал бы обсуждать свои беды и промахи с кем-либо из мужчин. Ей же он мог пожаловаться без оглядки, зная, что Торвин, даже изругав его, после всегда пожалеет, и уж точно не вздумает насмехаться.