Однажды во время прогулки девушку ужалила оса. Испугавшись за её здоровье, Венсель сперва исцелил укус, и только после сообразил, что наделал. Но вместо страха или осуждения он услышал от Мюриэль лишь слова благодарности и обещание сохранить случившееся в тайне. Целых три дня он был счастлив, ему казалось, что в незримой стене, с рождения отделяющей его от прочих людей, приоткрылась дверца. А потом пришла пора расплаты за излишнюю доверчивость и легкомыслие.
Ночью, накануне предпоследнего дня празднества, Венсель вышел в сад и прилёг среди цветов. Как прекрасно было хоть ненадолго вырваться из затхлой духоты замка, вытянуться вдоль потока силы, приникнуть к живой земле! Он, конечно, понимал, что садовник непременно наябедничает матушке, а та станет жаловаться отцу и упрекать его самого за неподобающее поведение… Чтобы избежать всех этих неприятностей, Венсель скрыл себя от посторонних глаз завесой невидимости и только после с блаженным вздохом раскинул руки и уставился в звёздное небо.
Совершенно случайно он выбрал для отдыха клумбу под окном спальни своей милой кузины. Комнату та делила с младшей сестрой. Венсель вовсе не собирался подслушивать или, упаси Маэль, подсматривать за девушками, но окно оказалось открыто, и молодой человек невольно стал свидетелем их разговора.
— Ну и скучища же все эти провинциальные балы, — непривычным, надменно-капризным тоном произнесла Мюриэль, усаживаясь перед окном с гребнем. — С ума сойти. Жду-не дождусь, когда можно будет покинуть этот занюханый клоповник и вернуться домой.
— А мне показалось, будто ты неплохо проводишь время, — раздался нежный голосок её сестры.
— Ах, Джоли… А что мне остаётся? Прилюдно обливаться слезами? Подлец Тайрон снова ухлёстывает за облезлой курицей Мэлоди, и это после всего, что между нами было!
— Я полагала, ты сама дала ему отставку ради юного Нортвуда. Кстати, как он тебе?
— Малыш Венсель? — Мюриэль насмешливо хмыкнула, пожав плечом. — Прескучный тип. Танцевать не умеет, верхом ездит отвратительно. Охоту не одобряет, дуэли считает варварством, а у самого едва хватает сил, чтобы подсадить девушку в седло. Когда Эрвин нарочно толкнул его, нарываясь на ссору, знаешь, что он сказал? Извините!
— Надо же, вежливый. И, наверное, умный.
— Даже чересчур. Говорить с ним совершенно не о чем: одни силовые потоки да таблицы Йонеля в голове.
— Вот уж не думала, что подобное ещё кто-то учит. Зачем знать всю эту нудятину?
— Милая, Нортвуды не даром держат его взаперти и никому не показывают. Венсель — маг, — в голосе Мюриэль послышалось горькое разочарование.
— Ах, Мю, до чего интересно! Маг, к тому же красавчик, и так мило ухаживает за тобой…
— Толку-то? За все три дня этот шут гороховый ни разу даже не попытался меня обнять!
— А что было тогда, в саду? Не лукавь, сестрица, я видела из-за кустов: Венсель целовал тебе грудь. Или он оказался не слишком-то хорош?
— Представь себе, он меня лечил! Знаешь, как сложно было незаметно засунуть осу в декольте? И больно, между прочим. А Венсель… Едва притронулся губами, а потом всю оставшуюся прогулку извинялся без остановки и краснел, как варёный рак. Разве это мужчина? Барышня в камзоле. Признаться, меня порой так и подмывает прижать его где-нибудь в углу и выяснить наверняка, мальчик он всё-таки или девочка.
Джоли в ответ залилась серебристым смехом, а Венсель почувствовал, как сердце его разрывается на куски. Потихоньку он прокрался на конюшню, обнял за шею свою светло-серую лошадку, и жгучие обиды слёзы покатились по его щекам. Впрочем, чего ещё можно было ожидать от привыкшей к всеобщему обожанию пустоголовой куклы? Однако он не знал, что самые горькие мгновения ему только предстоит пережить.
На другое утро, как обычно появившись среди гостей, Венсель то и дело ловил на себе странные взгляды и слышал за спиной шепотки, смолкавшие, стоило ему обернуться. Он удивился слегка, но значения этому не придал.
После завтрака планировалась верховая прогулка. Венсель участвовать в ней не собирался: он надеялся, ускользнув от гостей, пробраться в библиотеку и хоть немного побыть в тишине и одиночестве, привести мысли в порядок. Однако чтобы попасть туда, следовало прежде всего незаметно смыться из большой гостиной, и именно с этим возникли сложности.
Прямо перед выходом стояли, мирно беседуя между собой, четверо молодых людей. Венсель подошёл, остановился против двери, обозначая желание выйти, и был даже замечен, но демонстративно проигнорирован. Время шло, ситуация начинала выглядеть глупо, толкаться же, прокладывая себе путь, совершенно не хотелось. Венсель тихо кашлянул. Стоявший у него на пути рослый красавец обернулся и с любезной улыбкой произнёс: