— Не дрыгайся, — предупредила Торвин, безжалостно сжимая пальцы, — глотку вырву.
Ракшица послушно замерла и скинула личину. Она оказалась совсем молоденькой, даже красивой: хрупкие руки, длинные волосы цвета лунного серебра… Вот только глаза с безукоризненно прекрасного лица смотрели с лютой, голодной злобой.
— Я — доверенное лицо Венселя Нортвуда, — сказала Торвин, чуть ослабляя хватку. — По его поручению приехала погасить долг.
Свободной рукой она сняла с пояса полученный от Вожана кошель и бросила его под ноги.
— Где договор?
Скрипя зубами, ракшица с трудом вытащила из-за пазухи берестяной свиток. Он сам собой развернулся и повис в воздухе. Буквы слабо засветились во мраке. Торвин сперва внимательно, не торопясь, прочла написанное, и только потом, убедившись, что всё сходится, схватила бересту, одновременно отшвыривая пленницу от себя. С яростным рыком та бросилась было обратно, но в освободившуюся руку Торвин уже привычно легла рукоять сабли. Добрая сталь оказалась убедительнее любых слов, безоружная тварь побоялась напасть. Подхватив с земли кошель, ракшица шарахнулась прочь, в темноту.
Оставалось сделать самую малость: подобру-поздорову убраться восвояси. Ночная тишина была обманчива, где-то рядом притаилась разъярённая ракшица, а возможно, и её трусливая подружка. Очень медленно, шаг за шагом, не опуская сабли и чутко вслушиваясь в звуки дождя, Торвин начала отступать к своему коню. Ворон терпеливо ждал на том самом месте, где его оставили, у края Конной тропы. Допятившись до него и прижавшись спиной к надёжному конскому боку, Торвин сразу почувствовала себя увереннее. Как оказалось, зря. Стоило ей на миг отвлечься от пустоши, чтобы вставить ногу в стремя, чьи-то руки вцепились сзади в плащ. Торвин, не глядя, отмахнулась саблей, и только в последнее мгновение, услышав вполне человеческий испуганный вскрик, успела развернуть лезвие плашмя. Сдерживать удар не стала: человек, вздумавший разбойничать на пару с ракшасом, не вызывал в ней ни малейшего сочувствия.
Ворон хоть обычно и не отличался резвостью, сразу сорвался с места в хороший галоп. Уже на скаку Торвин убрала саблю в ножны, а бересту с договором сунула за пазуху. Её следовало уничтожить, лучше всего — сжечь. Но где добыть огня посреди мокрого поля, под проливным дождём?
Некоторое время Торвин просто бездумно гнала коня по тропе в сторону Рискайского посада. У поворота на Изенский тракт её вдруг посетила здравая мысль: где тепло, сухо и всегда открыто? Правильно, в храме! И там наверняка горят лампады. Чем не огонь? Заодно можно будет слегка обсушиться и пересидеть до утра под крышей. А ещё Торвин вдруг вспомнилось, чем регулярно похвалялись во всех храмах Приоградья. Жрецы утверждали, будто на их землях не водится ракшасов, потому что прихожане, едва где-нибудь заведётся подобная тварь, сразу отправляются в ближайший храм и ставят свечку духу-хранителю местности.
Ближайший храм духа-хранителя располагался перестрелах в ста от развилки, в сельце Волковойня. Селяне, возможно, уже заперли ворота на ночь, но их околица — всё ж не Ограда, при желании можно достучаться до сторожа и упросить открыть. К тому же нынче Щедрец, а значит, люди должны бы не спать, а праздновать Благую ночь. «Надеюсь, хранитель не будет против, если я после того, как поставлю свечку, слегка вздремну у него в гостях, — подумала Торвин, поворачивая на Изенский тракт. — И пирог Вожанов съем… А к открытию ворот приеду в Рискайскую и как раз попаду к завтраку. И даже выспаться успею. Хорошо, что мне выходить на службу только завтра в ночь!»
Примечания:
*Десять медяков = одна серебряная монета. Медяшка - самая мелкая медная монета, десять медяшек равняются одному медяку.
** 500 перестрелов - около 30 км (один перестрел - 60-70 м)
***Каждый посад, расположенный у Ограды, имеет ворота в Торм, по названию которых называется сам, и посадские ворота, ведущие к обжитым землям. Посадские ворота закрываются на ночь, но днём обычно открыты. Ворота, ведущие в Торм закрываются не только по ночам, но и на всю хлябь.
****Ихана - дивный, волшебный. Так поморийцы называют этлов, волшебных хранителей местности. Тёмные ихана - ракшасы, вредоносные сородичи этлов.
Чужие тайны
Травостав начался, вместе с ним начались и регулярные патрули, но настоящая травоставная погода устанавливаться не спешила. Каждый день лили дожди. Вот и после вчерашнего выезда на Кравотынский тракт Торвин с Твердиславом вернулись в крепостицу промокшими до костей и грязными, как ракшасы. Ящер бы побрал всех лесных работничков*, гоняясь за которыми, приходится лазить по бездорожью! И поймать никого не поймали, только вспугнули шайку с насиженного места. А теперь Торвин, заранее вздыхая и морщась, готовилась приводить амуницию в порядок для нового выезда. Относясь к делу со всей ответственностью, она специально пришла к амуничику на четверть склянки раньше положенного срока: от грязи сбруя была отмыта ещё вчера, но следовало лишний раз почистить пряжки, смазать жиром ремни… Хорошо хоть, у неё есть сменный потник, вчерашний наверняка ещё не просох.