Стук в ворота вспугнул сонную тишину. Постовой выглянул в смотровое окошко — и тут же бросился открывать, а его напарник крикнул Венселю: «Барышня, принимай гостей!» Уже через миг на внутренний двор крепостицы въехали Торвин и Твердислав. Только Торвин, необычно тихая и бледная, почему-то не ехала на своём Взлёте, а сидела боком на коне Твердислава, который заботливо удерживал её в седле перед собой. И нога у неё была кое-как перемотана подмокшей от крови повязкой.
Венсель подбежал, протянул руки, чтобы снять девушку с седла. Она соскользнула неловко и оказалась неожиданно тяжёлой, Венсель даже пошатнулся под её весом.
— Пусти, — сказала Торвин вяло. — Поставь меня на землю, я сама дойду.
Венсель и не подумал послушаться. Упрямо стиснув губы, он как можно бережнее прижал Торвин к себе и понёс в лазарет.
— Что случилось-то? — спросил он на ходу.
— Да вот, — ответил Твердь виновато, — встретили в Гусином овражке каких-то хмырей. Они там тележку торговца потрошили. Мы им — стой, бросай оружие, а они по нам — из луков. Торвин стрелу в стегно**** словила. Я пытался потом вытащить, но наконечник внутри застрял.
Уже в палате, размотав повязку, Венсель нахмурился и спросил недовольно:
— Ты зачем рану грязными ручищами трогал? Не надо было ничего вытаскивать. Обломил бы древко — и всё. И вообще, чего ты здесь стоишь? Иди уже, дальше я сам разберусь.
— Берестушку гони, — хмуро отозвался Твердь. — Напишу рапорт — тогда и уйду. И вообще, ты ещё должен осмотреть меня и написать, что я жив-здоров.
— О Маэль… Это срочно?
— Венс, так надо, — жалобно проговорила Торвин, глотая слёзы. — Давайте оба пошустрее, ладно?
Сам едва не плача от жалости, Венсель выскочил в приёмную, нашёл флакончик ведовки Ожины, вытряхнул из него в ложку с водой три капли жидкости и вернулся к Торвин.
— Выпей это, — сказал он, протягивая ей ложку. — Всё будет хорошо, ты, главное, не волнуйся. Я скоро.
Когда, выпроводив Твердя, Венсель вернулся в палату, там стояла такая тишина, что целитель сперва испугался. Однако ничего страшного не произошло, Торвин просто заснула, намаявшись за день. Венсель молча сел на пол рядом с кроватью и на несколько мгновений замер, любуясь её лицом. Во сне исчезла без следа маска грубой пиратки, гром-девки, не привыкшей ждать от мира добра. Настоящие черты Торвин были строги, чуть грустны, и всё же по-своему красивы. Венселю казалось, так должна бы выглядеть Небесная помощница, Дева Луна. Но рана у неё на ноге продолжала кровоточить, и повязка, наспех сделанная Венселем, уже промокла. Следовало приниматься за лечение, пока не закончилось действие снадобья старой Ожины.
Застрявший в ноге Торвин наконечник стрелы Венсель извлёк и рану закрыл, но на её месте остался большой некрасивый рубец. А Торвин всё ещё спала. Поразмыслив немного, Венсель снял с девушки одежду, смыл засохшую кровь, перенёс её на чистые простыни, укутал одеялом. А потом, усевшись рядом на полу, приоткрыл нужную часть ноги и прильнул губами к свежему шраму. Через некоторое время кожа разгладилась и посветлела, отёк исчез, остался только едва заметный белый треугольный след.
Результатом своей работы Венсель остался весьма доволен. Полюбовавшись ещё немного на спящую, он вскочил, резвым шагом пару раз обошёл палату, затем с горящими глазами снова решительно приблизился к кровати. «Но почему бы и нет?» — сказал он сам себе и лёг рядом с Торвин. Ощущения показались ему странными, но скорее приятными. Поёрзав немного и устроившись поудобнее, Венсель очень осторожно, чтобы не разбудить, обнял свою подопечную, пристроил её голову у себя на плече и притронулся к старому шраму на её лице робким нежным поцелуем.
Войдя с утра в приёмную, мастер Итан был весьма удивлён открывшимся ему видом. На столе поверх двух измятых рапортов засыхала обкусанная краюшка хлеба. Над кучкой грязных бинтов звенели мухи. Крупные тёмные капли крови дорожкой застыли на полу. Встревожившись слегка, Итан приоткрыл дверь палаты, заглянул внутрь — и тяжко вздохнул. Венсель с Торвин, обнявшись, уютно спали в одной койке. Утешало только то, что Венсель был полностью одет, и даже при шпорах на сапогах.
Тихое покашливание Итана прозвучало для спящих, словно гром среди ясного неба. Не успев толком проснуться, Торвин обнаружила в постели рядом с собой постороннее тело. Её реакция оказалась молниеносной: Венсель тут же получил весьма чувствительный пинок коленом, а ещё через мгновение врезался хребтом в пол рядом с кроватью.