— Здравствуй, Венсель. Конечно, отряд уже вернулся с выезда. Раненых я осмотрел, ничего опасного там нет. Твои подопечные, кстати, тоже в прекрасном состоянии, я даже отпустил Травня во взвод. Ты сам как себя чувствуешь? Отдохнул хоть немного?
— Угу.
— Тогда собирайся, езжай домой. Завтра жду тебя на смену ко второй вечерней склянке. Только будь добр, употреби свободное время с пользой: вымойся и отоспись, как следует. Посиделки с вернувшимися из полей героями немного подождут.
С бессовестно честным видом Венсель кивнул и кинулся собираться. Безусловно, мастер Итан кругом был прав. Но разве можно завалиться спать, не повидавшись с Торвин хоть одним глазком?
На ходу поправляя куртку, Венсель выскочил из лазарета. Косые лучи вечернего Ока щедро заливали двор. Ворота крепостицы были распахнуты, у коновязи толпился народ. «С убитыми прощаться пришли», — сообразил Венсель. Он хотел было поскорее уйти на конюшню, но вдруг его взгляд зацепился за очень знакомый плащ. Тот самый, который как-то раз давал ему мастер Итан, когда его собственный промок насквозь под дождём. «Вожан? Да нет, не может быть», — Венсель сделал шаг к коновязи, присмотрелся внимательнее. Действительно, под коновязью лежал бесформенной кучей Вожанов плащ, рядом с ним — подкольчужник, вымазанная засохшей кровью рубаха… А чуть поодаль, на деревянном настиле, на куске белого холста лежало тело, и две тётки в рогожных запонах и длинных, скрывающих фигуру серых платках хлопотали над ним.
Чувствуя, как внутри до предела натягивается невидимая струна, Венсель тихонько подошёл ближе. Это, действительно, был Вожан. Только словно ненастоящий. Тот Вожан, с которым Венсель всего четыре дня назад ел из миски снетков, занимал куда больше места в мире. Он был ярким, нахальным, и всё время что-нибудь жевал. Ленился вести бумаги, вечно сваливал на Венселя написание рапортов. Доводил до белого каления Велирада, обзывая его ненаглядную крепостицу ракшасьим домиком, а самого взводного — хранителем Рискаем. Тайком от Итана подкармливал «гостей» лазарета орешками с мёдом и самобулькой. Вечно заигрывал с торговками у лотков и с тётками у фонтанов, заставляя их смеяться и краснеть. Рядом с тем Вожаном всегда было весело, беспокойно и шумно. Этот же казался слишком маленьким и тихим. Что-то важное ушло навсегда, оставив на земле только пустую оболочку, и теперь Вожановы жёны в полной тишине, без слёз и причитаний, сосредоточенно, даже торжественно в последний раз собирали своего хозяина в дорогу: сперва обмыли, затем одели в праздничную белую рубаху и нарядный, шитый серебряной канителью жилет… А Венсель стоял посреди двора и смотрел, не имея сил отвести взгляд. В голове у него вертелась навязчивая мысль: «Если бы не слово мастера Итана, на этом самом месте лежал бы я».
Позже, оглядевшись вокруг, Венсель заметил, что из гарнизонных не один он пришёл посмотреть на Вожана. Взводный Велирад чёрным вороном торчал у ворот. Дождавшись, пока Вожановы жёны закончат свою печальную работу и двинутся к выходу из крепостицы, он шагнул им навстречу и, заступив дорогу той, что выглядела помоложе, сказал:
— Белёна…
— Уйди, постылый, — тихо бросила ему женщина и, оттолкнув его со своего пути, вышла на площадь.
Взволнованный и огорчённый увиденным, Венсель вернулся в лазарет. Там всё было по-прежнему, будто не случилось ничего непоправимого: на столе лежал раскрытый журнал, мастер Итан деловито скрёб по бересте пером.
— Мастер Итан! Почему вы мне ничего не сказали?
— О чём? О Вожане? Ты и так всё увидел, как только вышел во двор. Увы, нет никакого смысла расстраиваться из-за…
— А ведь это вы приказом послали его на смерть!
Итан отложил перо и поднял на Венселя тяжёлый взгляд.
— Теперь можно сказать и так. Но Вожан был опытным воином и знал, на что идёт. Случившееся с ним — воля Маэля.
— Или Велирада?
— Почему ты так думаешь?
— Они враги, нетрудно догадаться! Велирад всегда придирался к Вожану, а тот при любом удобном случае дразнил его в ответ…
— Венсель, ты не прав. Да, отношения между Вожаном и Велирадом были далеки от дружеских, причём не без причин. И всё же Велирад не настолько сумасшедший, чтобы вымещать личные обиды на подчинённом во время службы. Тем более он не стал бы оставлять отряд без целителя.
— Что между ними произошло?
Итан нахмурился и спросил уже строго:
— Тебе обязательно это знать?
— Да.
— Если коротко, от Велирада ушла жена. К Вожану.
— О… — сказал Венсель. Теперь сцена, виденная им у ворот, стала куда понятнее.
Вскочив с лавки, он кинулся на двор, а затем за ворота крепостицы, но Вожановых тёток, ясное дело, уже давно и след простыл. Пометавшись бесполезно по привратной площади, Венсель ни с чем вернулся назад. В лазарете он снова уселся рядом с мастером Итаном на лавку и спросил задумчиво: