— Знаешь, что, Барышня? — сказал он вдруг на удивление спокойно и тихо. — Давай я сам твою клячу вечерком выгуляю. Эх, погодка-то нынче славная какая…
Браслет на его запястье завибрировал. Взволнованный голос на другом конце сообщил:
— Рискайская Торм — крепостице.
— Крепостица на связи, — сказал Одар, продолжая всё так же безмятежно улыбаться.
— Пришли кого-нибудь из резерва. Нужна замена на вторую тропу.
— Принято.
Ничуть не волнуясь и не переживая, Одар слегка похлопал Венселя по плечу и сообщил ему ласково:
— Собирайся, Барышня. В резерве у нас нынче только ты.
Вскоре Венсель, злой, как оса, мокрый от пота, в жарком подкольчужнике, чужом шлеме и с копьём наперевес, подъехал к воротам в Торм. Устой на ходу яростно гонял хвостом слепней. У ворот их уже ждали: рядом с постовыми топтался одинокий верховой. Это был Чирок.
— Венс? — воскликнул он удивлённо. — Ну и какого ящера мы Равлика в лазарет услали? Ты бы его и на месте подлатал.
— Так ведь Одар, ящеров сын, не сказал, кого к нам шлёт, — хмуро отмахнулся старший поста. — Да и вообще, не всё ли тебе едино, с кем по кустам шариться? Топайте отсюда, освобождайте проезд.
«Ненавижу приоградцев», — мрачно подумал Венсель.
Чирок, похоже, не особо обрадовался смене напарника. Кисло оглядев едущего рядом Венселя, он буркнул:
— Шлем поправь. И копьё упри пяткой в стремя, чего ты им размахиваешь.
Большая Конная тропа вскоре свернула в лес, и чем дальше уходила она от Ограды, тем прохладнее становился воздух, гуще тень и ароматнее травы. Вместо слепней вокруг тоненько зазвенели комары.
— Тихо как, — сказал Венсель. — Здесь что, вообще никто не живёт?
Ехавший впереди Чирок ответил, не оборачиваясь:
— Толку-то селиться у тропы? Проходной тракт, никакого покою…
— Где тогда прохожие? По-моему, вокруг перестрелов на десять нет никого, кроме нас с тобой.
Теперь уж Чирок обернулся и смерил едущего сзади Венселя мрачным взглядом.
— Слышь, Барышня, ты что, совсем из круга времён выпал? Завтра Маэлев день. Нормальные люди по домам сидят, к празднику готовятся, — и, тяжко вздохнув, Чирок подвёл итог: — А ненормальные служат в гарнизоне и потому пошли в патруль.
Венсель удивлённо похлопал ресницами, согнал с носа комара и спросил:
— Разве ночью будет праздник, как в Щедрец? Вроде, в посаде всё тихо…
— И не странно. Из посада всех ещё со вчера как ветром сдуло. Кто родом из лесу, подались за Ограду, к живой воде поближе. Гадать станут, костры жечь. А кто не лесной, те пойдут Маэлеву ночь встречать в полях, у Ночь-реки.
— Значит, у нас в ночь будет усиление?
— Не, к ящеру. Наше дело — держать порядок в посаде. А уж что там народ чудит за Оградой — то его собственная забота. В ночь служба будет обычная: пара в патруль, пара в резерв да постовые у ворот. Для остальных даже посадские ворота подержат открытыми до полночи, чтоб ушли праздновать к родне.
Помолчав немного, Чирок снова вздохнул и проворчал недовольно:
— Равлик, поганец, небось уже домой мчится. Там ведь мастеру Итану работы на пол чиха.
— А что с ним случилось?
— Да кура клюнула!
— Кура? — Венсель почувствовал, что окончательно перестаёт что-либо понимать. — Какая кура?
— Дикая*. Мы спустились к Чигарке коней попоить, а она там в камышах, с цыплятами. Равлик думал было цыплёнка поймать на жаркое, а квочка его как в плечо долбанёт… Прям клок мяса выдрала. Тут уж, ясно дело, стало не до жаркого. Скакали мы от этой твари во всю прыть. Хорошо хоть, она за нами из лесу не выскочила, так только, отогнала от выводка и угомонилась. А Равлику мы кое-как плечо перетянули, чтоб кровища не хлестала, и он почесал в лазарет.
— А как вы собирались жарить цыплёнка? — спросил Венсель, демонстрируя совершенно неуместное любопытство. — Он ведь к вечеру успел бы протухнуть.
Чирок поморщился слегка, помолчал, потом всё же решился и сказал, глядя напарнику прямо в глаза:
— Послушай, Венс, ну чего тут патрулировать? Лес пустой. Нынче не то что разбойники, ракшасы и те по домам сидят. Поехали бы к Бодуну, нам бы там цыпляка и зажарили. Да и так туда тоже можно, лишь бы монеты водились. У тебя с собой хоть пяток медяшек есть?
Венсель без особой надежды пошарил в седельной сумке, ничего не нашёл и отрицательно помотал головой.
— Эх, — вздохнул Чирок, разом поскучнев.
— Медяшек точно нет, — сказал Венсель. — Есть один медяк.
Чтобы добраться до Малого Бодуна, пришлось спешиться и вести лошадей в поводу сквозь кусты, ветви которых смыкались над головами людей в зелёную арку. Устой явно хорошо знал этот путь. Пока Венсель ломал голову над тем, как убедить своего высоченного коня пригнуть голову, тот сам наклонился, прижал ушки и ловко юркнул в лесную галерею. Всадник, вцепившись в повод, самым несолидным образом поволокся следом. Жаль только, стёжка была узковата для двоих, так что шёл по ней всё больше Устой, Венселя же тащило по самому краю, и с одной стороны молодые ветки весело хлестали его по боку, а с другой — конь пихал на ходу плечом.