Вдруг откуда-то из темноты раздался спокойный, несколько сонный голос:
— Разряд отклоняется под действием встречного потока силы, который управляет големом. В бою с реальным человеком этого не произойдёт.
— А, ну да! — воскликнул Венсель. — Как я об этом сразу не подумал?
Он на мгновение отвлёкся, повернул голову, чтобы хоть кивком поблагодарить нежданного советчика, но забыл прежде остановить своего магического противника. В тот же миг сабля морока широко рубанула его по груди. Мир вокруг взорвался ослепительными искрами боли и погас.
Первым вернулось осязание. Венсель почувствовал твёрдую поверхность каменного пола под спиной. Лежать было неудобно: жёстко и к тому же мучительно холодно. Но он не мог ни изменить позу, ни хотя бы чуть приоткрыть глаза. Даже для того, чтобы дышать, приходилось напрягаться так, что ни на что другое не оставалось сил. А ещё Венсель смутно ощущал какое-то неудобство особого рода, словно невнятный гул в заложенных ушах. Постепенно он становился всё яснее, начал напоминать человеческие голоса. «Тут люди? — вяло подумал Венсель. — В самом деле. Мужчина и женщина. Какой у неё неприятный голос… Почему она так кричит?» Прислушавшись, он понял, что может даже разобрать слова. Где-то рядом бушевала матушка.
— Пропустите! — кричала она. — Где мой сын? Я хочу его видеть! Немедленно, сей же миг!
— Прекрати истерику, — прервал её голос отца. — Ты увидишь Венселя чуть позже. Пока что Итан не велел его беспокоить.
Мать это ничуть не вразумило.
— Ах, вот оно что! Итан? — воскликнула она, срываясь на визг. — Ну конечно! Мой бедный мальчик мёртв, а мне не позволяют даже увидеть его тело! Да пропустите же, вы, жестокий человек!
— Амидэ, уймись!
— И не подумаю!
— Рози, Берт, проводите госпожу в её покои…
— Итан? — подумал Венсель всё так же сонно. — Где я уже слышал это имя? Ах да, Итан Стенгрейв, старый друг отца. Он, кажется, служит где-то в Приоградье, на границе с Диким Лесом, и оттого редко бывает в родных краях. А в этот раз приехал ради праздника…
— Перенесём-ка его на диван, — сказал обладатель голоса, который Венсель слышал ночью в саду.
Венселя подняли с пола, переместили на куда более удобную поверхность, укутали одеялом, а затем чьи-то жёсткие пальцы ощупали его горло, заставив сглотнуть.
Рядом раздался непривычно тихий голос отца:
— Как он?
— Гораздо лучше. Дышит уже сам. Думаю, его жизнь вне опасности. Скажи, как часто Венсель использует магию для повседневных дел?
— Никогда. В нашем доме подобные вещи под запретом.
— Хм… Друг мой, похоже, ты многого не знаешь о собственном сыне.
Отец как-то устало вздохнул.
— Увы, это так. Я слишком мало уделял внимания воспитанию мальчика. Следовало быть с ним построже: заставлять чаще бывать на людях, как-то ограничивать бесконечные посиделки за книгами…
— Поверь мне, всё вышло к лучшему. Оставив парня в покое, ты дал ему возможность без помех развивать природный дар. Способность управлять двумя потоками силы одновременно встречается довольно редко, а тут и вовсе уникальный случай: оба потока равны по мощности, к тому же уровень контроля весьма высок.
— Магия! Откуда только на мой дом свалилось подобное несчастье! — раздражённо проворчал Ронуальд.
— В твоём роду прежде встречались обладатели дара силы? Не обязательно маги, возможно, просто люди с особенным чутьём на опасность, умеющие лечить прикосновениями или предсказывать дождь?
— Нет. Хотя… Старший брат моего отца, вроде бы, умел разыскивать водяные жилы. Да ещё бабка неплохо угадывала погоду. Но тут, скорее, следствие ревматизма, чем дар силы.
— Что ж, это многое объясняет. Взяв в жёны правнучку Огнерукого Амарэля…
— Ах, Итан, какой смысл теперь копаться в прошлом? Скажи лучше, что мне делать с Венселем дальше!
— Поскорее найти ему подходящего наставника. Пусть использует свой дар во благо людям вместо того, чтобы растрачивать его на опасные шалости. Не стоит сильно переживать из-за случившегося. Твой сын уже не мальчик, он много крепче, чем кажется вам с Амидэ. Покой, тепло, обильное питьё — и завтра к вечеру он снова будет на ногах.
— Так долго? — с трудом прошелестел Венсель, распахивая глаза и пытаясь встать. — На рассвете мне следует…