— А как одних отличить от других? И те, и другие ведь тормалы.
— Ну, как…
Олизар задумался, даже запыхтел от напряжённой работы мысли, а потом, решив, что объяснить чужаку разницу на словах невозможно, сказал легко:
— Да просто смотришь, и сразу видно, кто из лесу, а кто — нет.
Венсель ничего не понял, но на всякий случай кивнул. А Олизар, обрадованный наметившимся взаимопониманием, тут же поинтересовался:
— Когда новоселье?
— Даже не знаю. Завтра я, верно, только вещи перетащу…
— Значит, будешь свободен? Ну так приходи вечерком ко мне в гости. Проводим Дожинки, как полагается. Торвин тоже будет. Придёшь?
Венсель кивнул и в душе порадовался тому, что всё складывается так удачно.
Домой, в крепостицу, Венсель вернулся неожиданно поздно. Стражи впустили его и даже ни о чём не спросили, но, отворяя калитку, они громко ворчали между собой насчёт всяких-разных целителей, шастающих невесть где по ночам.
Во внутреннем дворе стояла дремотная тишина, на конюшне лошади мирно хрустели травой. Привычно повернув по внутренней галерее к посту дежурного, Венсель уже в подробностях представлял себе, как славно он через миг завалится спать, когда вдруг обнаружил, что сбыться этим мечтам не суждено. Его кто-то ждал: из неплотно прикрытой двери перевязочной в галерею сочился свет. Сразу насторожившись, Венсель подумал с раздражением: «Как хорошо, что завтра я отсюда съеду. Не жильё, а проходной проулок какой-то. Да чего я, собственно, крадусь? Пока ещё перевязочная — мой дом. Кто бы там ни был, это он пришёл ко мне, а не я к нему».
Решительно распахнув дверь, Венсель шагнул в комнату — и увидел мастера Итана, сидящего на лавке у окна. В руках у него была поморийская книга без обложки. Точно так же, как нынче днём Торвин, он читал, поставив на подоконник свечу, только в отличие от девушки маг выглядел каким-то бледным, рассеянным и усталым, и куртка на нём почему-то была неряшливо расстёгнута…
— Мастер Итан? — безотчётно встревожившись, окликнул его Венсель.
Итан тут же поднял на него глаза.
— Здравствуй, Венсель. Хорошо, что ты пришёл, я уже начал волноваться.
— Я был в посаде, — сказал Венсель виновато, а потом, нащупав связной браслет на запястье, заметил уже спокойнее: — Вы ведь могли позвать меня в любой миг.
Итан вздохнул осторожно, потёр ладонью грудь.
— Друг мой, связные браслеты предназначены для служебных переговоров. Я же хотел видеть тебя исключительно по личной надобности. Но теперь уже слишком позднее время для разговоров. Одно только я обязан тебе сказать прямо сей миг: жаль, что ты не извлёк урока из происшествия на балу. Эта девушка, — мастер Итан провёл пальцем по корешку книги Торвин, — ничем не заслужила того, чтобы её судьбу исковеркали приворотом.
Венсель вспыхнул одновременно от возмущения и стыда.
— Я люблю Торвин! — воскликнул он сердито. — Я женюсь на ней и сделаю всё, чтобы она была счастлива!
Итан едва заметно поморщился и снова коротко, напряжённо вздохнул.
— Нет, друг мой, — сказал он грустно и тихо, — ничего не получится. По неопытности ты путаешь вожделение с любовью.
Венсель покраснел ещё сильнее, хоть казалось, что дальше уже некуда.
— Ничего подобного! Дело вовсе не в…
— Не горячись, просто выслушай меня. Истинная любовь не знает принуждения. Воля возлюбленной неприкосновенна. Если ты действительно любишь Торвин, предоставь ей свободу и право быть собой. Это самый драгоценный подарок, который ты можешь ей сделать. Если ты не способен с уважением отнестись к выбору своей возлюбленной, то любишь ты не её, а себя рядом с ней.
Венсель опустил глаза и дрожащей рукой начертил перед собой знак очищения, разрушая приворотные чары. Мастер Итан подошёл к нему, легко потрепал по плечу и сказал сочувственно и мягко:
— Будь уверен, ты сделал правильный выбор. Не отчаивайся, это вовсе не означает, что ты должен сдаться и перестать верить в свою любовь. Просто помни, что счастья по принуждению не бывает.
Закрыв дверь за мастером Итаном, Венсель сразу задул свечу и упал в постель, но ещё долго не мог заснуть, ворочался с боку на бок, злясь то на наставника, то на самого себя. Умом он понимал, что наставник сказал ему чистую правду, но досада скреблась в душе, словно мышь на чердаке. «Всё равно буду ухаживать за Торвин, — думал он упрямо. — И никто мне этого не запретит. А мастер Итан со своими замшелыми представлениями о приличиях даже семьёй обзавестись не сумел. Какое право он имеет что-то мне говорить?»
Наутро Венсель проснулся поздно, недовольный, разбитый, в предвкушении тяжёлой работы. Однако переселение из крепостицы в Печной проулок вышло куда менее хлопотным, чем он ожидал. Оказалось, что за всё время службы он не только не оброс имуществом, но даже толком не распаковал вещи, привезённые из дома. Теперь большую часть из них следовало просто снести на поганый двор: из парадного платья Венсель вырос, бельё минувшая хлябь разукрасила пятнами плесени, шерстяные копытца побила моль. Остальное вместе с выданным Венселю кастеляном служебным барахлом без труда увязалось в тюк. Была, правда, ещё связка книг, купленных в Городце, но их Венсель решил не забирать, а оставить в перевязочной для Торвин. Кто знает, возможно, со временем в крепостице найдутся и другие любители лёгкого чтива.