Голос отца тут же обрёл привычную силу и резкость.
— Вам, молодой человек, следует беспрекословно выполнять рекомендации целителя. О свидании в Соколиной роще можете забыть. Считайте, что вы под арестом. Так же, как и те, кто вас туда пригласил.
— Кстати, юноша, вам известно, что с прошлого круга дуэли в Западной Загриде запрещены особым указом князя? — спокойно добавил Итан, уверенным, мягким движением укладывая Венселя обратно на диван.
Вот так получилось, что Венселю пришлось провести остаток ночи и почти весь следующий день под присмотром мастера Итана, старшего целителя Приоградного гарнизона. Хоть прежде они не были знакомы, Венселя вовсе не раздражало его присутствие. Этот почти посторонний человек кое в чём вдруг оказался ему ближе родного отца: ещё не понимая причины в точности, Венсель сразу почувствовал между ними скрытую схожесть. Мастер Итан, так же, как он сам, жил, отделённый от прочих людей властью силы. Но, в отличие от Венселя, совершенно этим не тяготился! Ещё более удивительным казалось то, что обычные люди не сторонились его и не пытались задеть. Определёно, этот спокойный, доброжелательный человек умел по своей воле открывать и закрывать потаённую дверцу, отделяющую мир силы от привычного мира вещей. Каким образом он это делал, Венсель не понимал, но очень надеялся подсмотреть секрет, научиться вести себя так же. И как же мало у него оставалось на это времени…
Окончательное решение Венсель принял за прощальным ужином. Из всех сидевших за праздничным столом людей только один имел для него значение, и именно этот человек собирался на следующее утро сесть на коня, чтобы надолго, возможно, навсегда покинуть Загриду. А Венсель должен будет снова спрятаться в своей пыльной библиотеке, словно улитка в ракушке, никому не нужный, замечаемый родными чуть реже кухонного кота. Впрочем, оно и понятно: кот хотя бы ловит мышей.
Когда все встали из-за стола, Венсель, кое-как собравшись с мыслями, подошёл к целителю и спросил:
— Мастер Итан, вам случайно не нужен помощник? Я хотел бы учиться у вас. Возьмите меня с собой в Приоградье.
Обращался он только к одному человеку во всём мире, но почему-то каждый из присутствующих в зале счёл нужным выразить своё мнение: вокруг зашептались, мать ахнула, отец покосился недоверчиво, среди молодёжи послышались смешки… Только Итан стоял спокойно, молча смотрел на Венселя и едва заметно улыбался. Краснея, бледнея и отчаянно потея, Венсель терпеливо ждал ответа. И наконец, дождался.
— Молодой человек, надеюсь, вы в полной мере осознаёте, о чём просите? Для того, чтобы учиться у меня, вам придётся покинуть родину и поступить на службу в Приоградный гарнизон. А это — обязанности и ограничения. Много скучной, порой опасной работы. Придётся выполнять приказы, не обсуждая их, даже если будет казаться, что командир не прав. Кроме того, вам потребуется пройти обучение вместе с прочими новобранцами, так как в случае нужды каждый в гарнизоне должен быть готов встать в строй.
— Я понимаю, — ответил Венсель. Как же, многое он тогда понимал! — Я согласен.
— Вы говорите по-тормальски? Или хотя бы на языке Восточной Загриды?
— Тормальский мне хорошо знаком. Моя нянька была родом из Приоградья**.
— Тем лучше. В таком случае готовьтесь в путь. Выезжаем завтра на заре.
Таким было последнее приличное воспоминание: он уходит из залы, а вслед летят восхищенные вздохи барышень и завистливые взгляды парней.
Дальше всё хорошее закончилось. Начался десятидневный переход через Гриды, а вместе с ним постоянный недосып, отваливающаяся поясница, собачий холод по ночам, неистребимая грязь везде, где только можно, стёртые в кровь колени, задница и конская спина… Венсель узнал на деле, чем дневной переход верхом отличается от верховой прогулки той же протяжённости: после прогулки ты отдаёшь лошадь конюху, а сам переодеваешься в сухое и идёшь к камину пить горячий грог. После перехода всё иначе: лошадь как можно скорее устраивается отдыхать, а ты прямо в мокрых сапогах и со стёртой задницей отправляешься за водой, хворостом, лапником и прочими необходимыми для ночлега удобствами.
Вскоре выяснилась и причина, по которой матушка навьючила самого Венселя и его лошадку целой кучей на первый взгляд бесполезного барахла. Если, отъезжая от дома, Венсель был сердит на родительницу, чьи старания сделали его больше похожим на удачливого старьёвщика, чем на странствующего мага, то возле перевала он, завернувшись во всё взятое сразу, в мыслях благословлял её без остановки и жалел, что отказался прихватить с собой ещё один тёплый плащ.
Венсель надеялся, что путь станет проще, как только тропа пойдёт под уклон, но вместо облегчения спуск принёс новые неприятности. Его лошадь захромала, поймав в копыто острый камешек. Наминку Венсель залечил, но до тех пор, пока в повреждённом месте не нарос новый рог, ему пришлось топать пешком, взяв на себя часть груза. В результате он сперва научился в рекордные сроки залечивать потёртости на ногах, и только потом постиг тайное искусство правильного мотания портянок. А господин Итан всю дорогу со спокойным добродушием во взгляде наблюдал за своим спутником, слегка посмеивался над его злоключениями, но не торопился ничему его учить. Радовало только одно: путешествие близилось к концу, и, прибыв на место, Венсель надеялся хотя бы вымыться как следует и отоспаться. Не вышло даже и этого.