— А что, — весело отозвалась Торвин, — жених ты видный. Но сперва испытаем, годишься ли для меня. Налезет на тебя моя рубаха — так пожалуй, и соглашусь.
Торвин вытянула из-под лавки свой свёрток с подарком, развернула. Тётка Хортя ахнула, смахнув со щеки слезу. Рубаха была всем на загляденье: ярко-красная, с богатой вышивкой по вороту и груди. Хоть знаки Торвин использовала не тормальские, а те, что с детства видела на одеждах своей кровной родни, веяло от них заботой и любовью, и умение вышивальщицы было выше любых похвал. Размер же рубахи не оставлял ни малейших сомнений в том, для кого она с таким старанием шилась.
Венсель сосчитал про себя до десяти, чтобы сердце снова вспомнило, как биться, а потом сказал как можно спокойнее, пытаясь удержать на лице пристойную случаю улыбку:
— Поздравляю, ребята! Я так за вас рад… Только знаете… Вы уж извините меня, мне надо идти. Дела и всё такое…
Он вскочил из-за стола, да так неловко, что роговые обручья, без приключений пролежавшие у него за пазухой всю сумасшедшую скачку по крышам, вдруг выпали на пол. Венсель кинулся было поднять, но Торвин успела первой.
Рассмотрев, что именно он уронил, Торвин вздохнула растроганно, вложила обручья в его ладони, а его самого крепко сжала в медвежьих объятиях, изо всех сил притиснув к своей груди.
— Венсель, милый, — проговорила она виновато и вместе с тем радостно, — прости меня ради Маэля! Я совсем позабыла, что Дожинки нынче не у меня одной… Но и ты тоже хорош: собрался жениться, а друзьям ни пол слова! Разве можно быть таким скрытным? Или ты всё знал? — подозрительно прищурившись, она тут же спросила у Олизара. Тот в искреннем недоумении отрицательно помотал головой. Тогда Торвин повернула Венселя к себе за плечи, бережно пригладила ему волосы, отряхнула, поправила ворот рубашки и сказала серьёзно:
— Иди. Конечно же, иди к ней! И пусть у вас всё получится.
А Олизар, крепко прихлопнув его по плечу, добавил:
— Смелее, парень. Она тебе не откажет.
И Венсель, кое-как вывалившись из двери дома и с трудом вписавшись в калитку, побрёл по проулку на негнущихся ногах. А Торвин и Олизар проводили его до ворот, остановились, обнявшись, крикнули: «Удачи!» и помахали ему руками. Венсель заставил себя обернуться, чтобы махнуть им в ответ. Хоть в проулке стояла непроглядная темень, он даже изобразил на лице улыбку: друзья не должны были догадаться, как тяжело и пусто теперь у него на душе.
— Зря Венс так трясётся, — сказал Олизар, запирая калитку. — В этом деле порешительнее бы надо. Надеюсь, у него хватит духу исполнить задуманное до конца.
— Зря ты так мало в него веришь, — ответила Торвин чуть укоризненно. — Венс умеет быть и решительным, и настойчивым, когда захочет. Но знаешь, всё же я на него немного обижена. Мог бы хоть познакомить с этой своей милой. Вдруг там какая-нибудь ужасная вредина и уродка?
Олизар едва заметно улыбнулся в ответ.
— Торвин, прошу тебя, перестань. Ты сей миг прямо как мой батя. Главное ведь, чтобы девушка нравилась самому Венсу. Даже если окажется, что она самая настоящая ракшица, мы с тобой это как-нибудь переживём.
Примечания:
*Запон - прямоугольный кусок ткани с прорезью для головы, Повседневный, расхожий запон делался из рогожи и одевался как фартук, для защиты рубахи от грязи. Праздничный шился из тонких тканей и украшался вышивками и узорочьем.
**Кубелёк - распашное верхнее платье с приталенным лифом и пышной юбкой. Из-под него можно было видеть рукава и подол рубахи.
***Буза - сидр.
Ускользающая красота
Из Старокозлиного проулка Венсель вышел к фонтану. Бесполезные обручья жгли ладони, словно раскалённая сталь. Размахнувшись как следует, он зашвырнул их в воду, подальше от парапета.
— Рехнулся? — грубо рявкнул кто-то сзади, из тесноты. — Люди, вообще-то, пьют отсюдова.
— Тебе, что ли, чистить? — невесело улыбнулся Венсель.
Крепкая рука ухватила его за шиворот, встряхнула хорошенько, и всё тот же голос назидательно произнёс:
— Чистить-то, понятно дело, гарнизонному лекарю. Да только на сколь его хватит, ежели каждый засранец повадится мусор в воду кидать? Вот ща как сведу тебя до караулки…
— Это был не мусор! — возмутился Венсель. — И вообще, я сам маг!
— Так ты, значить, порчу наводить вздумал? А ну полезай, доставай что кинул! Да прежде сапоги сними!
Вместо того, чтобы послушаться, Венсель внезапно вспомнил уроки Торвин: попятившись, с размаху наступил обидчику каблуком на ногу, двинул назад локтем, затем ловко вывернулся из чуть ослабевшего захвата и дал такого стрекача, что сам не заметил, как очутился на противоположной стороне посада.