— Изустно, — спокойно пояснил дядька Прасол. Затем он выпрямился, чуть откашлялся для солидности, прикрыл глаза и очень торжественно проговорил нараспев:
— Я, рыцарь Итан, третий сын барона Родрика Стенгрейва, находясь в здравом уме и твёрдой памяти, передаю сей документ почтенному охотнику Прасолу из рода Бобра для сохранения и поручаю ему после моей смерти огласить мою последнюю волю прилюдно а так же проследить за её исполнением.
Тело моё поручаю предать огню согласно обычаю Приоградного гарнизона, а пепел опустить в воды Ночь-реки.
Шкатулку красного дерева, содержащую женский убор из пяти предметов (перстня, двух обручий, ожерелья двухрядного и диадемы), выполненных из серебра с хризолитами, передаю в личное владение госпоже Амидэ Нортвуд и поручаю её сыну, Венселю Нортвуду, доставить вышеозначенную шкатулку вместе с содержимым по назначению.
Одеяло из шкур рыси и кошку трехцветную по кличке Ксена оставляю господину Прасолу из рода Бобра и его жене Любаве.
Ложку серебрянную с чернением дарю на память доброму моему другу Мирошу из рода Серого Гуся.
Остальное имущество, что окажется ко дню моей смерти мне принадлежащим, в том числе конь дорийской породы светло-серой масти по кличке Талисман вместе с седлом, оголовьем и предметами ухода, кольчуга тивердинской работы, меч прямой обоюдоострый и дага из элорийской стали, кристаллы силонакопительные числом пять, предметы домашней обстановки и обихода, а так же счета, рукописи и личные послания, завещаю моему ученику Венселю Нортвуду.
Писано мною лично в присутствии мага Городецкой крепости Гардемира Чёрного Ворона и секретаря Виталя Стаха, в первый день третьей луны суши круга три тысячи четыреста двадцать второго от сотворения мира. Заверено подписями свидетелей и малой печатью Городецкой княжьей канцелярии.
— Всё верно, — кивнул Кремень уважительно.
— Ну и добро, — отозвался дядька Прасол уже самым обычным, ничем не примечательным голосом. — Мне б ещё господина Венселя повидать, младшего лекаря. Не ты ль это будешь?
И тормал чуть искоса посмотрел на Венселя.
— Я.
— А, ну, оно и понятно. Похож. Так ты, как с проводами закончишь, приходи ко мне за скарбом. Дом мой в Огородном проулке, зелёные ворота, не ошибёшься. А даже и заблукаешь — у любого спроси, где Боброва хатка, всяк покажет. Заодно и на помещеньице поглядишь, вдруг тебе сгодится. Моя хозяйка мастеру Итану и стирала, и стряпала — он завсегда был доволен. К тому ж проулок у нас тихий, только чистый народ живёт…
Венсель кивнул торопливо, только чтобы поскорее отделаться от чужого человека, так некстати говорящего ему какие-то слова, и ушёл в лазарет. Он надеялся посидеть один, в тишине, но и этого не вышло: в приёмной Пригляд с приличиствующим случаю постным выражением на роже драил полы. Чтобы не мешать ему, Венсель с ногами залез на лавку. На столе перед ним валялся раскрытый журнал. Последняя страница была исписана аккуратным, убористым почерком мастера Итана. Венсель торопливо отвернулся — и тут же его взгляд зацепился за плащ мастера Итана, сиротливо висящий на крючке за дверью. Чашку Итана с настоем тивердинской камелии, забытую на подоконнике. Берестушку с грозной надписью: «Ставьте журналы на место согласно номерам!», приколотую булавкой к полке с бумагами. Нет, находиться в лазарете было решительно невозможно. Всё время казалось, что через миг приоткроется дверь, и войдёт мастер Итан, как всегда спокойный, собранный и неторопливый. «Почему я так мало слушался его? Почему почти не общался с ним, пока он был жив? — с тоской думал Венсель. — Учился у него почти каждый день, и ни разу не удосужился просто поговорить. И не замечал, насколько серьёзно он болен. А ведь Вожан предупреждал меня… Вот Вожан — тот был мастеру Итану настоящим другом. Да даже эта беслолочь Пригляд… Ах, если бы рядом с Итаном с утра оказался я! Но нет же, младший целитель Венсель вместо того сперва болтался по посаду в поисках сбежавшей собаки, а потом предавался унынию, роняя слюни в фонтан».
Не успел Венсель с головой погрузиться в болото горьких мыслей, как дверь лазаретной приёмной распахнулась и на пороге возникла Торвин. Судя по шлему и запылённой куртке, она только что вернулась из патруля.
— Вставай, Венс, — сказала она требовательно. — Подвода пришла, пора везти мастера Итана в храм Живого Огня.
— Ты же должна быть в лесу, — вяло удивился Венсель.
— Меня Велирад отпустил пораньше. Давай, поднимайся, хватит сидеть и размазывать по лавке сопли. Мастеру Итану такое бы не понравилось. Идём лучше смотреть на его костёр. А потом поедем в «Козла», выпьем как следует за помин его души.