Надеюсь только на то, что всё это — сложности временные, и, повзрослев немного, мой мальчик поймёт, как глупо себя вёл. Но всё же напиши мне, будь любезен, нет ли какого-нибудь средства ему помочь? Может, следует подавать ребёнку успокоительных трав?
Надеюсь на скорый ответ, твоя А.
Ещё два письма из замка Норт пришли луны за две до бала, так сильно изменившего жизнь Венселя. Одно из них было написано отцом.
Приветствую самого занятого мага по ту сторону Грид.
Надеюсь, ты уделишь хоть немного своего драгоценного времени старому другу? В конце суши у моей жены день рождения, и в честь него мы собираемся устроить в замке Норт небольшой бал. Будь у нас всенепременно. Если ты опять не приедешь, я, право же, обижусь.
Рон
Письмо матушки гласило:
Милостивый государь!
Если вы равнодушны к чувствам матери, то хотя бы просто поимейте совесть! То, что вы с Ронуальдом задумали, возмутительно! Какая служба? Какой гарнизон? Мальчик слаб здоровьем! Я не удивляюсь на Рона, он всего лишь грубый солдат. Но вы, целитель! Неужели в вас нет ни капли жалости? В любом случае, услышьте меня, Итан: я запрещаю вам приближаться к Венселю и морочить ему голову, внушая несбыточные мечты. И повторяю вам ответственно, уж в который раз: у мальчика нет ни тени намёка на дар силы!
С уважением, А.
Последний конверт был запечатан, но не надписан и не имел почтовых оттисков. Вскрыв его, Венсель обнаружил внутри два письма. Одно предназначалось представителю торгового дома «Велерин и сыновья» и содержало распоряжения Итана о передаче его доли Венселю без права изъятия её из дела. Другое было адресовано ему самому. Венсель бережно расправил листок, исписанный знакомым почерком наставника и прочёл следующее.
Любезный Венсель.
Если ты держишь в руках это письмо, значит, у меня так и не хватило духу поговорить с тобой начистоту. Надеюсь, ты не будешь излишне строг ко мне и сумеешь простить за то, сколь мало я принимал в тебе участия.
Можно, конечно, тешиться мыслью, что у меня были к тому веские причины, но надо ли лукавить? Я сперва повёл себя опрометчиво, а затем предоставил твоей матушке нести всю тяжесть последствий нашей ошибки. Сохранённые мною письма многое тебе объяснят. Возможно, после всего случившегося я не в праве давать кому-либо советы, но пусть история наших с Амидэ отношений послужит тебе уроком. Твори свою жизнь сам. Не жди, чтобы это сделал за тебя кто-то другой, и не сожалей о том, что уже сделано. Каждое мгновение жизни слишком драгоценно, чтобы тратить его на пустые ожидания и сожаления о несбывшемся. Но, сотворяя себе вероятности, старайся быть в разуме. Следование страстям выглядит привлекательно лишь со стороны, на деле же этот путь приводит к пеплу и золе.
Отложив в сторонку оба последних письма, Венсель собрал остальное в кучку и со вздохом сгрузил в камин. «Подобные истории, конечно, весьма поучительны и занятны, — думал он, помешивая угли кочергой, — Но будет лучше, если обо всём вот этом никто, кроме меня, не узнает».
Примечания:
*Печь с трубой - в некотором роде роскошь и чудо прогресса. Большинство тормальских изб топились по-чёрному.
Вороньё слетается
Первые, ещё редкие капли застучали по крыше, запятнали пыль у коновязи. Первый день хляби, а заодно и день своего появления в гарнизоне, Венсель провожал в одиночестве. Пригляд собирался сменить его только к ночи, палата была пуста, ежедневные дела — давно переделаны, и теперь Венселю оставалось только сидеть в полумраке лазаретной приёмной, слушать, как за стеной нарастает шум дождя, и размышлять о том, в какие удивительные петли порой складываются судьбы людей.
Круг назад он почти так же сидел в перевязочной Рискайской крепостицы, ёжась от холода и вслушиваясь в стук капель за окном, одинокий, потерявшийся в жизни, никому не нужный. Где нынче все наивные надежды и несбыточные ожидания, заставившие его покинуть отчий дом? Да и есть ли у него теперь право называть так замок Норт? Пожалуй, нет. Но другого дома он не сумел приобрести. Тратил время на разные глупости, тыкался вслепую, пытался найти друзей, отыскать любовь… Но круг прошёл — и он ещё более одинок, чем в день, когда вместе с мастером Итаном спустился с Гридских гор. «Видно, такова уж моя судьба, жить среди людей и не уметь быть с ними заодно, — уныло размышлял Венсель, грея руки о чашку с травяным взваром. — Может, это наказание за рождение вопреки запрету? Что если я уже понемногу схожу с ума, как Огнерукий Амарэль?»
В ответ на его мрачные мысли связной браслет на запястье дрогнул и позвал голосом Рискайского взводного: