Венсель постучал пальцем по своему связному браслету. Тот не откликнулся ни единым звуком.
— Извини, Володар, — сказал Венсель грустно. — Я действительно совсем об этом позабыл. А что, сильно Гардемир недоволен?
Дежурный неопределённо махнул рукой:
— Да кто ж его разберёт… У него ведь рожа как из дерева вырезана, и голос всегда одинаковый. Заглядывал раза три ко мне на пост, спрашивал, часто ли ты вот так пропадаешь без связи. Потом к взводному зачем-то заходил, тоже, вроде, о тебе выспрашивал. Но чтоб прямо ругаться — того не было. Ты давай, иди поскорее в лазарет. Может, это он так, для порядку, а не от того, что на тебя зуб имеет.
— Хорошо бы, — вздохнул Венсель.
В лазарете было сухо, тепло, и навязчиво пахло каким-то чужеземным благовонием или незнакомым лекарством. Венсель тут же, прямо с порога, проникся к этому новому запаху лютой неприязнью. Ещё больше раздосадовало его то, что Гардемир передвинул в приёмной стол и разложил по нему ровным слоем все лазаретные бумаги, сведя на нет работу Венселя по их упорядочиванию. Сквозь приоткрытую дверь зельеварни было видно, что и там похозяйничала чужая рука. Виновник всех этих внезапных перемен сидел у камина в неизвестно откуда взявшемся, но, по мнению Венселя, весьма уродливом кресле и внимательно изучал подшивку рапортов о прохождении плановых телесных осмотров личным составом. «Маэлевы Очи, — подумал Венсель, — вот туда-то я и не заглядывал. Косяк?»
— А, господин Нортвуд, — с равнодушной доброжелательностью произнёс Гардемир, едва скользнув по Венселю взглядом поверх страниц. — Рад, что вы наконец вернулись. Неужели посадский фонтан настолько загрязнён, что его очистка отнимает почти пол склянки? Присаживайтесь, не стойте в дверях.
Венсель снял плащ, уселся на лавочку, сиротливо придвинутую к стене у входа, и ответил как можно спокойнее:
— Состояние фонтана нормальное. Просто я ходил к нему пешком, чтобы не вести лишний раз лошадь под дождь.
— Что ж, похвально. Если я не ошибаюсь, вы несёте службу на собственной лошади?
Вспыхнув, словно его поймали на чём-то непристойном, Венсель опустил глаза.
— Служебный конь достался мне в наследство от мастера Итана. Уверен, вам это известно, ведь вы сами заверяли его завещание.
Гардемир едва заметно кивнул и спросил вдруг, внезапно сменив тему:
— Вы уже проходили в этом круге телесный осмотр?
— Нет.
— А вы уведомлены о том, что осмотр раз в круг обязателен для всех служащих гарнизона?
— Он обязателен перед отпуском. Я же решил в этом круге отпуск не брать.
— И совершенно напрасно. Обычная ошибка целителей — беспечное отношение к собственному здоровью. Кто, к примеру, оформлял рапорт о последнем осмотре господина Стенгрейва?
— Вожан? — неуверенно предположил Венсель.
— Верно, здесь стоит подпись целителя Вожана. Вот только рапорт составлен не по форме. И кроме того, являясь младшим целителем, господин Чёрный Пёс не имел права в одиночку заверять подобный документ. Вашей же подписи на рапорте я не вижу. Почему?
— Мастер Итан проходил осмотр перед отпуском, до моего поступления на службу.
Гаремир оторвал взгляд от бумаг и уставился на Венселя холодным змеиным взглядом.
— Вот видите, до чего доводит небрежность в подобных делах? Ваш наставник вполне мог бы прожить ещё много счастливых кругов, обратись он вовремя за помощью. Кстати, сохранились ли у вас какие-либо личные документы господина Стенгрейва? Счета, векселя, внеслужебная переписка? Всё это могло бы пролить некоторый свет на состояние его телесного и умственного здоровья в последние круги.
— У меня не осталось никаких бумаг, кроме завещания и письма управляющему торгового дома, в котором мастер Итан имел долю. Все счета и личную переписку наставника я счёл необходимым сжечь.
— Лжёте, и весьма неискусно, — Гардемир вынул из внутреннего кармана последнее письмо мастера Итана, адресованное Венселю, и бережно расправил его на столе перед собой.
Венсель от досады прикусил губу. Виноват в произошедшем был только он сам: те из писем Итана, что не пошли в огонь, так и остались лежать на полке у камина. А Гардемир полюбовавшись немного произведённым впечатлением, продолжил:
— Что за отношения связывали господина Стенгрейва с вашей матерью?
— Они дружили с детских лет, но поссорились незадолго до моего рождения. Мастер Итан весьма сожалел об этом.
— Вот как… Кто дал вам рекомендации для поступления на службу?
— Мастер Итан.
— Однако, если верить вашим словам, он был с вами даже не знаком. Для чего столь уважаемому магу принимать участие в судьбе безвестного юнца?
— Он взял на себя такую ответственность ради примирения с моими родителями. К тому же мастер Итан побеседовал со мной лично и нашёл, что у меня неплохие задатки, — ответил Венсель твёрдо. Состояние переполоха оставило его, сменившись отчётливым, растущим понемногу гневом, причём мокрые ноги сыграли в этой трансформации не последнюю роль. Гардемир, конечно, заметил перемены. Изобразив на губах тень вежливой полуулыбки, он проговорил вкрадчиво: