Так Венсель прожил два дня. На рассвете третьего у продуха что-то зашуршало и знакомый голос тихонько позвал:
— Венс?
Это был Чирок. Впервые в жизни Венсель обрадовался ему, как родному.
— Да, я тут!
— Подойди под продух, быстрее.
Вверху зашуршало, в отверстие продуха просунулась маленькая узкая бутыль, привязанная за горлышко верёвкой. Венсель подставил руки, и посылка с воли плавно опустилась вниз.
— Пей, это самобулька, — шепнул Чирок. — Бутылку не отвязывай, я её обратно вытащу. Голодный?
— Очень.
— Лови, — в продух проскользнули один за другим несколько ломтей хлеба и сыра. — Лопай сразу, не храни. Твердь тебе ночью ещё скинет.
— Что слышно? — спросил Венсель, торопливо давясь едой.
— Ничего доброго. Ракшасня какая-то у нас творится. В каждой крепостице стоит по десятку охранцев, зубатку им в подштанники. Про тебя по взводам всякую жуть болтают, будто ты кого-то там опутал чарами и убил. На твоей старой квартире в Печном проулке был обыск, всё перерыли, и на новой, у Бобров, тоже. Из Храма Земных Вод пришёл старший жрец, принёс Око Правды. Торвин и деда Мироша перед ним будут допрашивать при всём народе, потому как они с тобой часто дело имели и числятся не то свидетелями непотребства, не то вовсе пособниками. Кремень было возмутился, и тоже мигом попал в холодную. Ротный хотел уже лично ехать в Хребтецкую требовать с Гардемира объяснений, да только ему сей миг никак нельзя бросать посад. Намедни из Торма в Мостовую прилетели целой стаей Чёрные Вороны. Засрали всю привратную площадь: шумят, жгут костры, требуют княжьего суда, а чего им надо, говорить отказываются. Из-за них вчера ротный отправил в Городец вестового. Тот нынче вернулся, передал, что князя, как на грех, нету дома: отбыл на переговоры в Элорию и будет назад только в конце луны. Но из-за того, что Вороны бунтуют и в гарнизоне смута, ждать столько нельзя, и потому к нам выехал наследный княжич. Так что суд будет, надо думать, дня через два, раньше княжий поезд сюда не доберётся.
— Ничего себе… А дед Мирош и Торвин, они тоже в холодной?
— Нет, что ты. Их Бравлин под личное поручительство запер у себя на складе. Хоть будут сыты и не замёрзнут.
— Хорошо. А почему ты мне всё это пересказываешь? Я ж теперь преступник и душегуб.
— Ты, Барышня, совсем там с глузду съехал от холода? Кто с тобой хоть раз дело имел, наверное знает, что ты и мыши не обидишь.
— Спасибо, Чирок, — вздохнул Венсель, сам не ведая, радоваться или обижаться на такое мнение сослуживцев о нём.
— Вольху спасибо скажи. Это он выследил, где тебя держат. Ладно, я побежал, а то сюда кто-то из синих курток гребёт. Бывай.
— Бывай, — шепнул Венсель, свернулся калачиком на полу и заплакал от бессилия. Ах, если бы на нём не было этой распроклятой колодки!
Самобулька подарила обманчивое ощущение тепла, и очень скоро Венсель, расслабившись, провалился в сон. Разбудило его осторожное прикосновение чьей-то руки ко лбу. Он открыл глаза — и встретился взглядом со склонившимся над ним пожилым благообразным магом в тёмно-синем кафтане. Позади, у входа в клеть, маячил страж с факелом. Мельком покосившись на продух, Венсель понял, что уже середина дня, и весьма этому удивился: за всё время пребывания взаперти ему ни разу не удавалось проспать так долго. А ещё он успел заметить, как дёрнулся стражник в ответ на его движение. Вооружённый воин почему-то боялся его, а вот старый безоружный маг — вовсе нет.
— Ваше имя — Венсель Нортвуд, не так ли? — спросил он доброжелательно на западно-загридинском языке. Венсель кивнул.
— Очень хорошо, значит, вы слышите и понимаете меня. Я — Мерридин дэль Ари, личный лекарь наследного княжича Милослава Городецкого. Мне поручено оценить ваше телесное состояние и зафиксировать след в силе. Это не займёт много времени. Расслабьтесь, постарайтесь не волноваться. Руки вот так, — лекарь осторожно заставил Венселя вытянуть руки, чтобы колодка оказалась как можно дальше от тела, потом вынул из поясной сумки кристалл и, ухватив его деревянными щипчиками, поднял перед собой, — Дышите ровнее… Теперь задержите дыхание… Всё в порядке, благодарю за содействие.
Упаковав кристалл в коробочку, старый маг собрался уходить.
— Мастер Мерридин, — окликнул его Венсель. — В чём меня обвиняют? Долго мне ещё придётся здесь сидеть?
Мериддин посмотрел сочувственно, затем проговорил мягко:
— Извините, молодой человек, я не вправе отвечать на подобные вопросы. Как только будут собраны все необходимые сведения, состоится суд, и тогда вас, несомненно, посвятят в суть дела.