— Краса, — выдохнул Гардемир. Он кинулся было к ней, но девица, нахмурившись, выставила перед собой ручку и закричала:
— Нет, папа, стой! Не трогай меня! Я здесь для княжьего суда!
Княжич сделал Гардемиру знак вернуться на место и ласково, чуть насмешливо спросил:
— Кто посмел обидеть вас, госпожа Краса?
В ответ девица заявила, чуть убавив тон, однако по-прежнему громко и решительно:
— Княжич Милослав, так это вы тут нынче судите? Какая удача! Не велите мучить Венселя, он ни в чём не виноват!
— Вы уверены? Мне всегда казалось, что для юной госпожи привычнее разбираться в рукоделии и танцах, чем разбирать вины преступников. Или дело в том, что целитель Венсель мил вашему сердцу?
Краса аж ножкой топнула.
— Ну что вы такое говорите! Просто Венсель добрый, и к тому же спас меня от смерти!
— Подозреваю, что вы бы и не подверглись смертельной опасности, если бы не покинули тайком дом своего отца.
— Отец сам вынудил меня бежать. Он хотел сосватать меня за вашего братца. Вот только княжич Благослав — зануда и грубиян, я за него не хочу, да он и сам предпочитает общество толстухи Мюриэль Заррен.
Гардемир отошёл в сторонку, сел на камушек и прикрыл глаза ладонью. А княжич, с трудом сдерживая улыбку, сказал ему:
— Заметьте, Гардемир: Око чисто, ни слова лжи.
Затем, снова повернувшись к девушке, он спросил доброжелательно:
— Так значит, милая, вы покинули княжий сад вовсе не в обществе Венселя Нортвуда?
— Конечно, нет. Я уехала одна. У нас с Яруном был уговор встретиться в нашем тайном месте…
— Вы имеете виду Яруна Воронёнка? — удивлённо приподнял брови княжич.
Краса тут же насупилась.
— Ах, вот только не надо теперь выговаривать мне насчёт того, что конюх — не пара для благородной девицы. Мой отец тоже из рода Воронов, и никого это не смущает.
— Так значит, вы должны были встретиться со своим возлюбленным. Где именно? Теперь, я полагаю, сохранение тайны уже не будет иметь значения.
Краса, вдруг посерьёзнев, ответила:
— Безусловно. Нашим тайным местом был берег канавы у задней стены Рискайской крепостицы. Нечего смеяться. Там тихо и никогда никого не бывает.
— И вы встретились?
— Нет, — выпалила Краса. — На нашем месте на меня напали и попытались убить. Только благодаря целителю Венселю эта попытка не возымела успеха.
— Вы можете опознать напавшего на вас?
— Да. Вот он!
Резко развернувшись на пятках, Краса вскинула руку и указала пальцем на Велирада, стоявшего в оцеплении вместе со стражами своего взвода. «Сука», — шепнул он беззвучно, глядя ей в глаза, и выхватил из ножен саблю.
Вечер застал Торвин, Венселя и деда Мироша в лазарете. В палате было жарко натоплено. Уложив Венселя ничком на койку, Торвин втирала ему в спину скипидарную мазь, а дед Мирош неторопливо рассказывал сидящему рядом Пригляду:
— …так что с Велирадом сцепились четверо из охраны княжича, и троих он враз покромсал, как дядька Злотан — брюкву. А рискайцы… Ну ты сам понимаешь: Велирад ведь хоть и натворил дел, а всё же сколько кругов исправно водил свой взвод… Короче, хорошо, что никому из них не пришлось с собственным командиром рубиться.
— Да, это точно, — охотно кивнул Пригляд. — Так как же с ним всё-таки сладили?
— Из арбалета. А потом Гардемир его допрашивал.
— Мёртвого? — глаза Пригляда стали круглыми, как плошки.
— Ну да. Гардемир — он, знаешь… Из тёмных. Такие всякие вещи умеет, что лучше б век не видать, да и не к ночи о том рассказывать. Короче, выяснилось, что в смерти Вожана всё же ничьей вины нет, его ракшица ядовитой веткой хлестнула. Но потом, как Вожана проводили в Маэлевы чертоги, Велирад хотел уговорить Белёну вернуться к нему, а та отказалась наотрез. Он тогда её сгоряча убил, и сынка её тоже. А тела припрятал в сточной канаве. Ярун Воронёнок в тот вечер ошивался там, ожидая свиданки, и всё видел, да ещё посмел за молчание монет потребовать. Так Велирад вместо платы его самого выследил и тоже в канаву на покой определил. Заодно на всякий случай и эту дуру Красу пристукнуть хотел, потому как опасался, что Воронёнок ей успел всё разболтать. Красе, надо сказать, крупно повезло, что в ту ночь нашему Венселю не спалось. Каким-то ветром его занесло на поганый двор, и он её в собачьем обличье из канавы выудил. Домой принёс, лечил, ухаживал. А она, как поправилась, ушла в Торм, к Воронам, искать своего Воронёнка. Вот тут и выяснилось, что тот запропал. Ну а Вороны — народ дружный, собрались и пошли за своего человека с князя спрашивать. Только Вороны-то через Ограду легко перелетели, а псице осталось лишь дожидаться, пока ворота для суда откроют. Так что зря Гардемир на нашего Венселя напраслину возвёл. Уж и подойти повиниться хотел, да только Бравлин на него так цыкнул…