- Откуда ты узнала, где я учусь? – посчитала ее вопросы риторическими, потому что она знает ответ. Расстались мы с ней на весьма резких тонах. До поножовщины не дошло, но полагаю, она просто не знает где в нашем московском доме кухня, а пилочкой для ногтей, особо глубоких ран не нанесешь.
- Оттуда же откуда я узнала, о том, что моя дочь спуталась с каким-то оборванцем. Не от тебя, золотко, - елейно отвечает она. На эти слова я вскидываюсь. Мысли мечуться в голове как лихорадочные. Сколько она уже здесь в Питере? Сколько успела узнать о моей жизни? И зачем вообще приехала? Вряд ли она ответит, если я, озвучу вопросы, роившиеся у меня в голове. Поэтому я просто выжидающе рассматриваю ее идеальный прикид. Жду, когда озвучит для чего сейчас стоит передо мной.
- Катарина, детка, танцуй! Я нашла для тебя идеальную партию. Свадьба через неделю. Он богат и не слишком стар, как ты и хотела. Всего сорок – для мужчины это не возраст. Вот только твой внешний вид... Нам срочно надо в салон. Волосы никуда не годятся, да и освежить брови не помешает. А твои ногти? Это кошмар! – на этих словах она пытается ухватить меня за руку, а я, наконец, отмираю от наглости, с которой из ее рта высыпаются слова.
- Я остаюсь в Питере, мама, - с нажимом на последнее слово произношу я, - и выходить за богатого козла я не собираюсь. Будь ему хоть тридцать, хоть сорок, хоть пятьдесят. У меня есть парень. И в услугах свахи я не нуждаюсь.
- Парень? – тон матери становится суше, - это тот милый мальчик, которого несколько дней назад избили в подворотне. Ах, какой он неосторожный, ходит по злачным местам. Ты бы ему передала, чтобы он был аккуратнее. Такими вещами не шутят, - от этих слов я судорожно хватаю воздух и расширившимися от злости и изумления глазами рассматриваю мать.
- Так это из-за тебя он оказался в больнице? – то ли шиплю, то ли рычу я.
- И если ты не хочешь, чтобы это повторилось, сделаешь то, что я скажу, - отбросив все сантименты, показывает свое истинное лицо эта женщина. Называть ее матерью, даже мысленно, меня больше не заставит ничто.
- Ты через чур заигралась. Отец от тебя мокрого места не оставит.
- Отец? Да что он мне сделает, - самодовольно кривит полные, идеально накрашенные губы.
- Посмотрим, - киваю в пустоту, как-то слишком быстро успокоившись, - советую забыть свои дурацкие планы, если не планируешь оказаться за решеткой. Ну, а что чем не вариант для тебя. Бесплатная крыша над головой и трехразовое питание, - на этих словах я просто разворачиваюсь и ухожу, не обращая внимание, на ее гневные окрики, мимоходом бросив взгляд на циферблат часов. Вторая пара уже началась. И хорошо. Идти на нее я не планировала. Мне надо подумать.
Однако одиночество мне не светило, самодовольная мордашка Карины преградила мой путь.
- Вот ты стерва! Мало того, что крутишь двумя сразу в стенах университета, так у тебя еще и жених есть. Богатенький папик, - на этих словах она кривится, видимо, выражает все свое презрение к такой как я.
- Не говори о том, чего не знаешь. И не суй свой далеко не маленький и любопытный нос в чужие дела, - я опять начинаю злиться. В душе еще одна буря не улеглась, а тут вторая подъехала. Как бы, не сорваться, и не прибить эту дуру.
- Не смей оскорблять меня! Из-за тебя Илья оказался в больнице! Ты его не достойна! – визжит Карина так, что у меня чуть перепонки не лопаются. Я уже хотела что-то ответить на ее выпад, но холодный голос, раздавшийся за спиной обрывает мой настрой и я сдуваюсь, как воздушный шарик.
- Позволь, Карина, я сам буду решать, кто мне подходит, а кто нет. Я что-то не припомню когда давал тебе право вмешиваться в мою жизнь. А посему, не устраивай истерик моей девушке, пожалуйста, - на этих словах Илья берет меня за руку и уводит из коридора, я следую за ним бездумно, мысленно готовясь к разговору. Скрывать разговор с женщиной, когда то звавшейся мне матерью, я не планировала, но все вышло как то неловко и чувство вины росточком зашевелилось в душе.
Моров привел меня в закуток на втором этаже, приподнял мое лицо за подбородок и аккуратно и легко поцеловал. Эта ласка приводит меня в чувство, и я заглядываю в его глаза, пытаясь отыскать там укор, но там плещется нежность, а в глубине запрятана злость, вот только уверена, направлена она не на меня.