— Что-то типа нашей Биби, — шепнула Арина.
— Я упрашивал Тутегу вымолить у духов сына или хотя бы дочь. Старушка пожевала губами, покурила трубку, поплевала в какое-то варево и впала в транс на несколько часов. А вернувшись, заявила, что ровно через год моя жена принесет двойню. Но в благодарность за посредничество одного из близнецов я должен буду отдать на воспитание ей.
— Не обманула?
— Нет, — покачал головой Нанук. — В самом деле, через год у нас родилось двое сыновей. Я честно собирался сдержать данное Тутеге обещание. Но когда я смотрел в счастливое лицо моей жены, у меня не поворачивался язык сказать, что одного из близняшек придется отдать вздорной старухе. Чтоб он провел всю жизнь в каменной землянке, не видя солнца и звезд? Чтобы обучился всяким мерзким обрядам? Бр-р-р!
— И что дальше?
— А ничего. Моим малышам еще не исполнилось и года, как я очутился здесь. Кое-кто мне тут объяснял, — Нанук недовольно зыркнул в сторону начальника, — что я, видите ли, нарушил условия сделки с волшебным существом. А значит, совершил, по Кодексу, тяжкое преступление. Но где суд? Где адвокат? Тутега — старая мерзавка и извращенка, она не должна была ставить мне таких условий! И скажите, господа хорошие, — Нанук громко обратился к нам, как будто действительно выступал в зале суда, — неужели я должен был отдать своего ребенка?!
— Конечно, нет, Нанук, — едва не всхлипывая, сказала Арина. — Этот ваш Кодекс вообще какой-то бесчеловечный!
— Естественно, — вмешался начальник. — Он же не людьми составлен, а отражает законы самой жизни. Тебе не надо было давать опрометчивых зароков и обещаний. А уж раз согласился на такие условия — либо выполняй, либо неси наказание и не ропщи. И уж тем более эти девчонки в твоих проблемах не виноваты.
— Я же говорил вам, здесь очень опасно, — твердил Юче, когда мы шли в нашу каморку. — Здесь все поголовно психи. Каждый день их терзают худшие формы страха, злобы, зависти. И драки происходят каждый день. Этот Нанук — полный отморозок. Он, кстати, эскимос. В эскимосских сказках…
— Юче, ты понял, что здесь происходит? — перебила его я. Он опешил на мгновение: я почти никогда не обращалась к нему по имени… Но сейчас мне так важно было услышать подтверждение моей догадки, что даже застенчивость отступила.
— Что происходит… — вздохнул Юче. — На Выселках под землей скапливаются все негативные эмоции жителей и Фераха, и реального мира. Почему-то вся здешняя техника работает именно на таком топливе. Я уже начал разбираться… Злость и раздражение красного цвета, страхи и тревоги — зеленого, зависть и ревность — желтого. За день всего этого надышишься, нахлебаешься… Ничего. Нам осталось продержаться совсем чуть-чуть.
Угу. Вечная тема. День простоять, да ночь продержаться… Что-то обычно такой героизм вознаграждается посмертно… Но я не стала говорить это вслух. В конце концов, надежда — все, что у нас осталось…
— Интересно, а куда деваются положительные эмоции? — задумалась Арина. — Ну, там, нежность, любовь, радость…
— Мне говорили, что они все остаются в Ферахе, а сюда не попадает ни капли, — ответил Юче. — Говорят, в Ферахе их тоже всевозможно используют. И их там столько, что не надо добывать под землей. Они плещутся на поверхности в виде озер и рек, поднимаются облаками в небо, падают обратно дождем… Люди едят их и пьют, дышат ими, умываются ими… Вот почему в Ферахе так хорошо.
— Да-а, — мечтательно протянула Арина. — Представляю себе. Бармен, пожалуйста, мне коктейль "Эйфория". Сто грамм радости на пятьдесят щенячьего восторга. И вишенка. Размешать, но не взбалтывать. Прикольно! — она широко, с мяуканьем зевнула.
Интересно, какое сейчас время суток? Мы не спали всю ночь, наверно, дело к утру… Самое время ложиться спать. Солдат спит — служба идет. Чем тут еще заниматься? Мне ужасно хотелось хоть на минутку вылезти наружу и подышать воздухом. Здесь, казалось, все пропиталось разнообразным негативом. Но снаружи нас караулили голодные пери…
Мы с Ариной забрались на тахту, накрывшись драным шерстяным одеялом. Моя подруга тут же засопела носом как ребенок. А мне опять не спалось. Не то из-за холода, не то Кучук мешал, тяжело заваливаясь на ноги… А скорее всего потому, что у стены на лежанке, сооруженной из чьих-то старых пальто, лежит, закинув руки за голову, Юче. Я чувствовала, что он тоже не спит.