Мы были уверены, что нам торчать на шахте еще несколько дней. Но все оборвалось, как всегда, внезапно. Начальник принес нам записку от Османа. Она была написана по-русски, печатными буквами, с мягким знаком наоборот и перекладинкой в "И" в другую сторону. Но нас больше потрясло содержание:
"Гид уже у меня. Машину за вами выслал. Будьте предельно осторожны!"
— Йес! — подпрыгнула от восторга Арина. У меня бешено заколотилось сердце. Тимурчик насторожился и стал похож на суслика. Он все еще сомневался: возьмут — не возьмут…
— Надо сказать Биби.
Арина тут же откупорила флакончик и сообщила волшебнице новость.
Разрешительница затруднений выглядела кое-как. Нечесаная, в каком-то старье, бледно-зеленая…
— Я готова, — вяло отреагировала она.
Наше волнение и радость она не разделяла. И тут до меня в очередной раз, но с особой ясностью дошло… Ведь Биби придется оставить здесь. Ее волшебный дар — наш пропуск на свободу…
— Биби, ты вправе передумать, — вымучила я. Ох, как нелегко было это сказать… Я ожидала, что Арина поднимет хай, но все молчали… Мы с замиранием сердца ждали Бибиного ответа.
— А смысл? — пожала плечами волшебница. — Застрять здесь всем вместе? Дорогуша, я, конечно, ценю вашу компанию, но не настолько…
Вот и весь разговор. Я сделала благородный жест, а Биби благородно им не воспользовалась. Больше обсуждать было нечего.
— Только увольте меня от встречи с пери, — сварливо буркнула волшебница. — Я против них вам не помощница. Так что с вашего позволения…
Она снова скрылась во флаконе. А уже через пять минут начальник, зевая, сообщил, что машина нас ждет. Мы подхватили свои скудные пожитки. Только Тимур продолжал сидеть в уголке.
— А ты чего тормозишь? — уже в дверях рявкнула на него Арина. — Тебе особое приглашение надо?
Мальчик тут же подорвался, запутался в рукавах куртки… Он суетился, как Кучук, и так же преданно заглядывал в глаза. В результате мы поручили ему собаку.
Перед выходом начальник велел нам подождать. Сквозь приоткрытую щелочку двери мы увидели, как "уазик", который привез нас сюда, ярко сверкая фарами, уезжает прочь.
— Отлично. Если пери вас караулят, то они умчатся за ним. А вот и ваша карета подана.
Визг тормозов. Рев мотора, которому не стоится на месте: Ур-ррын! ур-ррын! Больше всего автомобиль, остановившийся у дверей, напоминал реактивную ракету, водруженную на колеса от трактора "Беларусь". Сверху это чудо техники венчала полицейская мигалка и мегафон.
— Салют!
— Чип! — восторженно завопила Арина.
За рулем действительно сидел наш знакомый "барахольщик". Оттопыренные уши он скрыл под кожаным шлемом а-ля Чкалов. Багамут, сидевший рядом, приветливо оскалился.
— Это еще кто? — насупился Юче.
— Наши друзья, отличные ребята. Залезаем! — распорядилась Арина.
— Эй! Нам про четвертого ничего не говорили! — запротестовал Чип.
— Мы худые, поместимся!
— Некогда препираться, — поддержал нас начальник. — С Османом потом разберетесь. С богом!
И вот мы набились, как селедки, в салон удивительного авто.
— Держись за воздух! — Чип рванул с места с реактивной скоростью. Я едва не вылетела вперед, но Юче успел меня удержать. Такими темпами через две минуты мы будем у Османа…
Как бы не так. Из темноты прямо в лоб нам выскочило ужасное существо. Что-то вроде гигантской стрекозы, с размахом крыльев метра полтора и черным телом, отливающим трупной зеленью. Я никогда не видела трупной зелени, но почему-то на ум пришел именно этот образ…
Стрекоза лапками уперлась в бампер. Крылья махали так часто, что превратились в сплошной сверкающий веер. Бессмысленные фасеточные глаза смотрели на нас… Чип с перекошенным лицом жал на газ, но машина не трогалась с места. Итак, номер с подменой не прошел. Пери оказались умнее, чем мы все ожидали…
Между тем подоспели товарки этой гадины. Они скрежетали лапами по бортам, плющили об стекло жуткие морды. Больше всего я боялась, что Чип скажет: уматывайте, мы предпочитаем более безопасный заработок. В конце концов, они с Багамутом не обязаны рисковать из-за нас жизнью. Но "барахольщики", похоже, считали по-другому.
— А мы вот так!
Машина провернулась на месте на сто восемьдесят градусов. Из-под колес хлынул грязевой шквал. Оплеванная им пери от неожиданности забарахталась в воздухе вверх тормашками. Освобожденная машина, взревев, устремилась в ночь по безлюдному пустырю.