Очевидно, что это ничего не значило. Просто были фантастические выходные, а теперь всё вернулось на круги своя. Но Тори была в таком сексуальном тумане удовольствия и легкомыслия, что забыла установить основные правила, первое и самое главное из которых гласило: «НЕ ГОВОРИ НИКОМУ В ДИР-ЛЕЙК, ЧТО МЫ СПАЛИ ВМЕСТЕ».
Теперь девушка сидела в его грузовике и чувствовала себя обессиленной — хотя и счастливой — а Броуди ничего не говорил, и она тоже молчала. Хотя он не выглядел напряжённым или нервным, небрежно попивая свой кофе на вынос. Видимо, Тори была единственной, кто вот-вот взорвётся.
— Ты уверена, что не хочешь, чтобы я завёз тебя домой за одеждой? — спросил он, когда они ехали по Центральной улице в сторону офиса.
— Нет, всё в порядке. Я захватила запасную, когда ты возил меня домой на выходных.
Броуди поставил кофе в подстаканник, взял её за руку и сказал:
— Мне понравились эти выходные.
Она старалась не смотреть в окно, наполовину боясь увидеть, что кто-то разглядывает их.
— Мне тоже.
— Хочешь остановиться где-нибудь позавтракать?
Он сошёл с ума? Кто-нибудь мог увидеть их вместе и… что-нибудь додумать.
— О, нет. Я в порядке.
— Тогда, как насчёт того, чтобы прокатиться к «Марджори» за пончиками? Мы можем купить побольше для служебного совещания. — Броуди вёл себя так… естественно.
— Конечно. Звучит замечательно.
Может, она смогла бы выскочить и спрятаться в кузове машины, и никто её не заметил бы.
Он поехал в «Марджори», её любимый магазин кофе и пончиков. Они встали в очередь, так как утро понедельника было самым напряжённым временем здесь.
Было рано, и солнце ещё не взошло, но Тори нацепила солнцезащитные очки.
— Ты в порядке? — спросил Броуди.
Она отвела взгляд от других машин и взглянула на него:
— В полном. Почему спрашиваешь?
— Ты кажешься напряжённой, — заметил он и улыбнулся ей. — Я думал, избавились от напряжения за выходные.
Она улыбнулась в ответ.
— Я не напряжена. Просто пытаюсь вернуться в рабочий режим.
— Ладно.
Подошла их очередь у окошка. Марджори была ужасной сплетницей. Это обещало стать настоящей катастрофой.
— Доброе утро, Броуди, — поздоровалась с ним Марджори, чьи чёрные с проседью волосы, как обычно, были собраны в аккуратный пучок. — Привет, Тори.
Вот вам и солнцезащитные очки в качестве маскировки.
— Привет, Марджори, — ответил Броуди. — Мы возьмём дюжину разных видов. — Он повернулся к Тори. — Ты хочешь кофе?
Ей нужно было кофе, чтобы пережить этот день.
— Да. Самый большой, пожалуйста, Марджори.
Она ожидала подмигиваний, знающих взглядов или вопросов. Вместо этого, Марджори сказала:
— Сейчас сделаю.
Ничего. Девушка не получила совсем ничего — ни косых взглядов, ни вопросов — только коробку пончиков и её кофе, после чего они уехали.
Ух.
Что не означает, что Марджори не будет звонить или писать всем знакомым о том, как они с Броуди были замечены вместе в его машине в половине седьмого утра.
Они подъехали к офису, и Тори вздохнула с облегчением: ни Итан, ни Уайетт ещё не приехали. Она практически выскочила из машины с ключами в одной руке, кофе — в другой, чтобы открыть входную дверь.
— Я бы подошёл и открыл твою дверь, — начал Броуди, когда встретил её у входа.
— Извини. Я, ух, мне нужно в туалет.
— О. Ладно. Иди, не стесняйся.
На самом деле ей не было нужды в этом, но девушка сбежала в уединение дамской комнаты на несколько минут, чтобы отдышаться. Ладно, пока всё хорошо. Она посмотрела на своё отражение в зеркале: лицо покраснело.
Успокойся, Тори. Ты сможешь пережить этот день.
Она загрузила свой ноутбук и положила пончики на стол в конференц-зале, потом заварила кофе, пока Броуди собирал документы. Они работали слаженно, когда Броуди попросил её подать ему некоторые файлы и чертежи, о которых шла речь на утреннем собрании.
Всё стало как прежде, и это вызывало у неё чувство утраты. Ей хотелось обнять его и прижать ближе к себе, почувствовать биение его сердца, как это было прошлой ночью. Она хотела целоваться с ним, ощутить прикосновение его губ и рук на себе.
Но всё закончилось. Он насытился ею, и их отношения подошли к концу, как Тори и думала.
И когда сразу после Итана вошёл Уайетт, это было похоже на последний гвоздь в крышку её гроба.
— Доброе утро, — поприветствовала она парней, поднимая подбородок и натягивая свою самую яркую улыбку. Тори не собиралась поддаваться своим эмоциям. Она понимала, что делала прошлой ночью, знала, чего ей это будет стоить. Если её сердце будет разбито, то некого будет винить, кроме себя. Тори знала, каким парнем был Броуди. Он был неисправимым бабником, и, как только завоёвывал женщину, терял к ней интерес и переходил к следующей.