Броуди не обращал на всё это внимание, так как у него была своя работа, но по вечерам, когда они были вместе, Тори обсуждала с ним все детали. Честно говоря, ему нравилось подводить итоги дня, когда она оставалась у него.
У него уже возникла мысль предложить ей остаться в доме, когда он уезжал из города, хотя Броуди пока не придумал, как это осуществить. Зачем ей нужно было находиться в его доме, если он сам отсутствовал? У него ведь не жила собака, за которой нужно присматривать. Может, стоило завести собаку?
— Броуди. Броуди!
Парень пришёл в себя от резкого крика Уайетта, осознав, что так глубоко погрузился в свои мысли, что даже не понял, о чём говорил брат.
— Что?
Уайетт закатил глаза:
— Ты вообще слушал?
— Э… нет. О чём ты говорил?
— Я только что потратил добрых десять минут, перебирая инвентарь для стройплощадок. Где ты витаешь?
Броуди провёл рукой по волосам и встал, шагая по конференц-залу.
— Не знаю, где-то в другом месте. Извини.
— Это работа или у тебя на уме что-то другое?
— Да, работа.
— Ладно, — Уайетт закрыл свой ноутбук. — Давай поговорим об этом. Какой проект задаёт тебе жару? Обсудим и решим проблему.
Дерьмо. Все до единого дела, которыми он руководил прямо сейчас, шли как по маслу. Он не мог придумать проблему, даже если бы постарался.
— Ладно, это не работа.
— Значит, Тори? Ты всё испортил?
— Нет, я ничего не делал, — ответил Броуди, закатывая глаза. — У нас всё в порядке.
— Так что же занимает твою голову тогда, раз ты витаешь в облаках на протяжении десяти минут нашего разговора?
— Может, просто ты скучный, — Броуди подмигнул брату.
— Да пошёл ты. Инвентаризация может быть скучной, но не я. Спроси мою жену.
— Нет, спасибо. Предпочитаю не слышать ужасные подробности вашей интимной жизни.
— Мужик, ты многое упускаешь — они эпические. Ладно, тогда расскажи мне о своей.
— Извращенец! Я не расскажу тебе ничего.
— Не о твоей сексуальной жизни. Расскажи, что происходит между тобой и Тори.
— Ничего особенного: мы встречаемся, всё отлично.
Уайетт в удивлении выгнул бровь.
— Вот это и правда скучно. У меня с Каллиопой всё гораздо интереснее, а мы женаты.
— Поправочка: вы молодожёны. Между вами всё ещё должен быть интерес. Если ты не сотрясаешь её мир каждую ночь, тогда она вправе обменять тебя на новую модель.
— Опять же… пошёл ты. Меняешь тему, чтобы не говорить о себе и Тори?
— Заметил, да? Всё не понимаешь намёка. Я всегда знал, что ты тугодум.
— Так это становится серьёзным?
— Что не так с моей семьёй и Тори? Если бы я встречался с Ритой Мелнер из салона красоты, никто не высказывал бы неодобрения. Но, поскольку это Тори, каждый суёт нос в наши дела.
— Ты прав, — Итан присоединился к разговору братьев, когда вошёл в конференц-зал и закрыл дверь. — Но ты не встречаешься с Ритой Мелнер — это участь Зака Дормана.
— Нашего прораба на предстоящей стройке супермаркета? — спросил Броуди.
— Ага, — Итан положил свой ноутбук. — Райли рассказала мне, после того как сходила вчера на педикюр, что Рита встречается с Заком уже почти месяц.
— Хм, — сказал Уайетт. — Интересно… но не так, как Броуди и Тори.
Чёрт. Броуди был уверен, что, начав сплетничать о Рите и Заке, избежит разговора о себе.
— Между нами не происходит ничего интересного. Мы встречаемся. Тема закрыта. — сказал он.
— И у вас всё хорошо, я надеюсь? — спросил Итан.
— Зачем тебе это? Мама попросила отчёт?
— Нет, — возмутился Итан. — Я просто беспокоюсь о Тори.
Броуди закатил глаза.
— Я не собираюсь обсуждать её с вами двумя. Ни сейчас, ни потом. Никогда.
— Ты знаешь, что мне нравится шутить на эту тему, — заявил Уайетт. — Но мы переживаем за вас. Это твои лучшие отношения, Броуди. Ради Бога, это твоя первая девушка со времён старшей школы. Она тебе подходит.
— Уайетт прав, мужик. Отнесись к этому серьёзно, — добавил Итан.
Броуди не знал, что ответить. Ему просто хотелось встречаться с Тори на своих собственных условиях, без вмешательства на каждом шагу его проклятой семьи.
Какими были их отношения, такими и были. И никакое вторжение извне не повлияло бы на развитие событий.
Он посмотрел через прозрачные стёкла конференц-зала на Тори, которая сидела за своим столом и разговаривала по телефону. Её великолепные волосы были уложены на макушке, два карандаша торчали там, удерживая их. Несколько прядей спадали на её длинную шею, и всё, о чём Броуди мог думать, — как подкрасться сзади и слегка укусить. Ему становилось всё труднее сдерживать возбуждение, только думая об этом.