— Нам очень повезло.
— Да, — сказал Итан. — Бизнес стабильно набирает обороты за последние пару лет. У нас появились новые клиенты. Уайетт и я женились, а у меня только что появился ребёнок.
— Теперь твоя очередь, — Уайетт обратился к Броуди. — Так что, когда ты попросишь Тори выйти за тебя?
Броуди нахмурился.
— Я не хочу говорить о Тори.
— Почему? — спросил Итан. — Вы двое поссорились?
— Нет. — Он допил своё пиво, толкнув пустую бутылку к бармену, и взял новую. — То, что происходит между нами — это наше личное дело, не семейное.
Итан выгнул бровь:
— Ого, какой чувствительный.
Уайетт прислонился к барной стойке.
— Согласен. Почему так, Броуди? Ты же знаешь, что мы желаем вам только лучшего. Так почему ты ведёшь себя как придурок каждый раз, когда мы упоминаем её имя?
— Пойду пообщаюсь, — Броуди отошёл и завёл разговор с некоторыми из своих клиентов, стараясь выбросить из головы разговор с братьями.
— Хорошо проводите время? — спросил он у родителей, обнаружив их в гостиной.
— Я так горжусь тем, что ты с братьями сделал с компанией, Броуди, — улыбнулся папа. — Вы действительно хорошо раскрутили бизнес. Я не мог бы передать его в лучшие руки.
— Спасибо, пап.
— Где Тори? — спросила мама.
— Понятия не имею. Занимается своей работой и заботится о том, чтобы наши гости были счастливы, наверное.
— Как у вас двоих идут дела?
— Отлично, — процедил он сквозь сжатые зубы.
— Услышим ли мы в скором будущем свадебные колокола? — с улыбкой спросила мама. — Может быть, помолвка на Рождество?
Что. За. Чёрт. Что не так с его семьёй? Почему они пытаются подтолкнуть его к тому, к чему Броуди ещё не был готов? Или, возможно, был готов, но, как будто, не мог принять решение сам, без ощущения того, что вся семья подталкивала его в спину. Это чертовски раздражало его.
— Я вижу кое-кого, с кем мне нужно поговорить, мам. Прошу прощения.
Он побрёл с пивом в руке, направляясь на улицу подышать свежим воздухом. Может быть, там был кто-то, кто не знал о его отношениях с Тори и не стал бы допрашивать как суд третьей инстанции о его дальнейших намерениях.
Ему встретились Ли Элисон и Тим Дайсон, два строительных подрядчика, с которыми они часто работали.
— Замечательная вечеринка, Броуди.
— Спасибо.
На улице было холодно, но Тори была права. Обогреватели создавали достаточно комфорта для того, чтобы посидеть на улице и насладиться вечером. Броуди сел рядом с парнями и допил своё пиво. Он поболтал с Ли и Тимом, немного поговорил о работе.
— Я слышал, ты встречаешься с той горячей цыпочкой из вашего офиса, — начал Ли.
— По-моему, её зовут Тори, — добавил Тим. — Она сейчас занята? Слышал, вы двое уже некоторое время официально встречаетесь.
Сегодня вечером Броуди собирался обручиться, выбрал кольца и планировал сделать важный шаг. Ему ужасно надоело, что его проклятую жизнь с Тори распланировали за него самого. Почему он не мог делать всё в собственном темпе? Почему его отношения с Тори не могли быть такими, какими он сам хотел их видеть? Броуди желал, чтобы все от него отстали.
— Мы просто встречаемся. Ничего особенного.
— Так твоя репутация всё ещё неизменна, да? — со смехом спросил Тим. — Не хотелось бы видеть, как пресловутый Броуди Кент уходит с рынка. То есть, я женат уже двенадцать лет, на кого мне равняться в мечтах, если ты не будешь каждую неделю менять девушек?
Броуди рассмеялся и похлопал Тима по спине:
— Не переживай, Тим. Я всё ещё «вольная птица».
— То есть твой роман с Тори — ничего особенного?
Он посмотрел на Ли, желая рассказать ему, как на самом деле относится к Тори, какой особенной она была для него. Но в то же самое время ему так чертовски надоело, что каждый лезет в его личную жизнь и даёт советы о любви и браке, что единственным ответом, сорвавшимся с его губ, стало:
— Ага. Ничего особенного.
Тори замерла в дверном проеме, её остановили слова Броуди.
Для него она была «ничем особенным». Он всё ещё оставался «вольной птицей».
Всё это время ей казалось, что они двигаются к чему-то значимому. Тори не знала к чему именно, и, честно говоря, ей было неважно, потому что между ними была связь. Она знала, что это было — или, по крайней мере, думала, что знала. Броуди заставлял её чувствовать себя особенной, словно Тори была единственной в его жизни, заставлял поверить, что на этот раз всё было иначе, что его дни как бабника сочтены.
Господи, какой глупой она была. Броуди играл с ней, а она попалась на крючок.