Тори так устала плакать и ненавидеть то, что он оказался не тем мужчиной, каким она его считала.
Броуди пытался поговорить с ней. Несколько раз придвигал свой стул к её столу и с энтузиазмом принимался за объяснения. Каждый раз она вставала и молча покидала офис. Девушка сказала Уайетту и Итану, чтобы Броуди оставил её в покое, или она продолжит уходить. И если так будет повторяться, работа, которую они требуют от неё, не будет сделана.
В конце концов, он бросил попытки поговорить с ней на работе. Но продолжал звонить ей, писать и приходить к её квартире. Она сказала ему прекратить всё это, иначе ей пришлось бы позвонить в полицию и сообщить о преследовании.
Тори было больно произносить эти слова, когда всё, чего она действительно хотела, это позволить ему войти, броситься в его объятия и увидеть в нём того мужчину, которого представляла.
Но никакие объяснения не могли изменить человека, который не желал меняться. Броуди оставался тем, кем он всегда являлся, и с её стороны было глупо думать иначе. Она больше никогда не будет такой наивной.
Сделав глубокий вдох, Тори моргнула и попыталась сосредоточиться на таблице перед собой. До Рождества оставалось два дня, а ей нужно было закончить этот отчёт до праздничных выходных. В офисе было тихо — для разнообразия. Все парни были на стройплощадках, так что, по крайней мере, сегодня у неё было немного тишины и покоя, чтобы не отвлекаться от работы.
Девушка услышала вой сирены на улице и резко подняла голову. Много сирен. Сначала издалека, потом всё ближе. Она надеялась, что ничего не горело, ведь нет ничего хуже, чем пожар прямо перед Рождеством.
Сирены приближались. Всё ближе и ближе. Но это не было похоже на то, что они быстро двигались, словно мчались на место вызова. Это было медленно и с каждым разом становилось всё громче, направляясь в сторону офиса. И она услышала голос, звучащий из громкоговорителя.
Какого чёрта там происходит?
Схватив пальто, Тори надела его и направилась ко входной двери; её глаза расширились, когда она увидела машину шерифа, две городские пожарные машины и парад людей, идущих за ними.
И голос Броуди из рупора шерифа:
— Тори Льюис! Пожалуйста, выйди и выслушай меня.
О. Мой. Бог. Что он делает?
Тори покачала головой и двинулась в обратном направлении.
— Не убегай в этот раз, милая. Лучше выслушай его и покончим с этим. — Это был Уайетт. Он подошёл сзади.
— Я не хочу его слушать.
Уайетт рассмеялся:
— Не думаю, что у тебя есть выбор, учитывая тот переполох, что он устроил.
Она наблюдала, как колонна из полицейской и пожарных машин, сигналя и ревя сиренами, остановилась у ворот строительных офисов. Броуди вышел и взобрался на крышу машины шерифа.
— Он что, сумасшедший? — спросила Тори.
— Вероятно, — сказал Итан, подходя с другой стороны. Он положил руку ей на спину и подтолкнул вперёд. — Ступай и выслушай его, Тори.
Она осторожно шагнула вперёд.
Броуди не улыбался. Он стоял там, наблюдая, такой же великолепный, как и всегда. Пронизывающий ветер развевал его тёмные волосы, его ботинки твёрдо стояли на крыше машины, а в руке он держал микрофон.
— Тори. Я обидел тебя, потому что боялся признаться тебе — чёрт, не только тебе, но всем и каждому — в своих чувствах, вместо этого приуменьшая их значение. Говорил людям, что ты для меня ничего не значишь, хотя на самом деле ты для меня всё, и так было всегда. С того самого момента, как ты вошла в наш офис, ты привлекла моё внимание. Мы спорили и обменивались колкостями, и это было весело, но я ещё не был готов. Но потом, на Рождественской вечеринке в прошлом году, когда мы поцеловались…
Толпа ахнула, а Тори залилась румянцем.
— … и всё произошло так быстро, что я не знал, что с этим делать, или как относиться к дерзкой рыжеволосой девушке, которая считала меня кобелём.
Толпа рассмеялась.
— Я всегда уклонялся от обязательств. Каждый в этом городе знает мою репутацию. Мне нравилась свобода, и я думал, что когда-нибудь остепенюсь, но не знал, когда именно. Я всегда считал, что это случится, когда появится та самая женщина. Ну, женщина появилась, только я не понял этого, пока ты не вошла в мою жизнь. Это была ты, я понял в ту ночь на Рождественской вечеринке год назад. С тех пор не было никого, кроме тебя, и никогда не будет.