Она хихикнула и произнесла по-китайски:
– Любя человека, люблю и всё, что с ним связано.
Натали чуть призадумалась и вымолвила:
– А чего не говоришь, что тебе нравятся крупные собаки, а мне маленькие?
Ван Ян кивнул, согласившись:
– Хороший аргумент! Его тоже надо взять на заметку.
Говоря это, он с улыбкой покачал головой и с любопытством спросил:
– А вообще, чем я тебе так нравлюсь?
Он в самом деле не испытывал чувств к Натали. Хотя они всегда приятно общались, он считал её своим “братаном” типа Майкла Питта или Джошуа, поэтому её внезапное “гейское” признание в чувствах он не воспринял всерьёз, ему казалось, что это её какой-то коварный замысел или сложная шутка.
Натали пожала плечами, ответив:
– Самый молодой мультимиллионер – этого разве недостаточно?
Оба человека захохотали. Когда они прошли часть пути, Натали серьёзно сказала:
– Ты точно хочешь, чтобы я произнесла слащавые речи? Так и быть, удовлетворю твою жажду. Ты вызываешь во мне особое чувство, которое похоже на то, когда ты приходишь в обувной магазин, видишь кожаные ботинки, думаешь, фу, отстой, а потом видишь эспадрильи, и у тебя сердце радуется, ты примеряешь их, чувствуешь, какие они удобные, и понимаешь: это то, что нужно!
– А, так значит, я обувь, – усмехнулся Ван Ян и тихо произнёс: – Поверь мне, существует ещё много эспадрилий, которые подойдут тебе, но не я, потому что есть одна важная причина, – он ударил себя в грудь, сказав: – У меня уже есть девушка!
Натали, улыбнувшись, указала на часы на своём запястье и самоуверенно вымолвила:
– Время покажет! Поживём – увидим!
Ван Ян по-прежнему пренебрежительно скривил рот:
– Что ж, поживём – увидим. Я вот-вот вернусь в Лос-Анджелес, посмотрим, что ты будешь делать.
Он считал, что она не станет совершать ничего раздражающего и неподобающего. Она не была таким человеком. Главное – ему никак не реагировать, тогда она быстро придёт в норму.
– На следующей неделе «Оскар», так что как минимум скоро мы опять встретимся, разве что ты не посетишь церемонию, – довольно сказала Натали.
Ван Ян, окинув её взглядом, без раздумья промолвил:
– Такое вполне возможно. Через несколько дней у меня суд по тому делу. Если судья признает меня виновным, я должен сесть в тюрьму. Как я тогда посещу «Оскар»?
– Да брось, это каким тупым должен быть судья, чтобы вынести такой приговор? – с улыбкой сказала Натали.
– Не знаю, – пожал плечами Ван Ян.
Натали, глядя на него, решительным тоном произнесла:
– Не беспокойся, если сядешь в тюрьму, я совершу набег и помогу тебе сбежать!
– Нет! Ни в коем случае! Мне лишние приятности не нужны!
Глава 117. Ты непременно должен сесть в тюрьму!
23 августа 1999 года, Нью-Йорк, частная больница Парлека.
– Хочешь, чтобы я избил тебя? – чуть задыхаясь, произнёс холодным голосом Ван Ян, чей взгляд был преисполнен небывалой ярости.
Стоявший напротив Коул, улыбнувшись, пожал плечами:
– Давай!
На лице Ван Яна показалась ледяная ухмылка, он внезапно шагнул вперёд, выхватил из рук Коула длиннофокусный фотоаппарат и изо всех сил разбил об пол, после чего с безудержным гневом замахнулся кулаком:
– Твою мать, тебе конец!
Бац! Его кулак безжалостно врезался в щёку Коула, отчего из скривившегося рта последнего вылетел зуб!
31 марта 2001 года, Верховный суд штата Нью-Йорк.
В небольшом зале суда не осталось свободных мест. Среди наблюдателей присутствовало немало журналистов без фотоаппаратов, также пришли оказать моральную поддержку фанаты. Если бы не ограниченное количество мест и не строгие правила, здесь, вероятно, уже бы давно образовалась непроходимая толпа. Между телохранителем и помощником сидела повседневно одетая и накрашенная Джессика с набожным лицом и, сложив руки вместе, молча молилась за любимого человека.
Судейское место занимал пожилой судья Кент Марано в чёрном костюме и со скрупулёзно причёсанными седыми волосами. По его бесстрастному лицу невозможно было понять, о чём он думает. В данный момент он просматривал материалы по делу, лежавшие у него на столе. С тех пор как было проведено первое заседание, ему в этот раз предстояло вынести окончательное решение. В голове у него уже созрел комплекс умозаключений. Он поднял глаза, посмотрел на спокойно молчавшего Ван Яна и сидевшего в другой стороне Коула Лэнгстона, который периодически менял сидячее положение, и произнёс:
– Попрошу сторону обвинения и сторону защиты дать окончательный доклад по делу.
Отвечавший за иск Коула адвокат Уильям Маккалоу встал, поправил свой галстук и, выходя из-за стола, сказал: