Он посмотрел на присяжных, взглянул на судью и в замешательстве вымолвил:
– Что это за преступление? Наказывать за справедливость? Наказывать за спасение человека?
По прошествии продолжительного времени он наконец кивнул, сказав:
– Ваша честь, господа, я закончил.
Договорив, он сел обратно на своё место.
Кент Марано по-прежнему не изменился в лице. Проглядывая материалы дела, он кое-что обдумал, затем взглянул на сидевшего неподалёку Ван Яна и сказал:
– Молодой человек, за прошедшие полтора года мы виделись неоднократно, я тщательно изучил твой случай. Ты, бесспорно, неординарный юноша, но каждое судебное дело обладает самостоятельностью. В данном случае мы рассматриваем того тебя из 23 августа 1999 года. Если бы ты вернулся в тот день, ты бы опять избил мистера Лэнгстона?
«Ну же, Ян!» – кричал про себя Винсент и ногой легонько пнул Ван Яна. Этот ответ будет чрезвычайно важен, необходимо раскаяться за потерю контроля над собой!
Джессика плотно сжала губы, надеясь, что Ван Ян поступит так, как советовал ему адвокат, и испытывая за него обиду и тягость на душе.
А фанаты думали, что волшебному юноши следует и дальше быть жёстким и крутым, незачем уступать и быть размазнёй!
Ван Ян неторопливо встал, даже мельком не взглянув на Коула, и, посмотрев судье прямо в глаза, ответил:
– Да, избил бы.
Винсент от безысходности закрыл глаза, полагая, что это фиаско. Сердце Джессики словно пронзили чем-то острым: «Ян, почему ты такой упрямый…» Фанаты сжали кулаки, журналисты приняли заинтересованный вид, будто наблюдали за развлекательным шоу, и записали в свои блокноты слова Ван Яна. Коул и Маккалоу же тайком порадовались.
– Считаешь себя абсолютно правым в этом деле? – слегка нахмурившись, уже суровым голосом спросил Кент Марано. – Если бы охрана тогда не оттащила тебя, что бы ты сделал? Продолжил избивать? Нанёс бы истцу тяжёлые повреждения? Или непосредственно лишил бы его жизни?
Ван Ян покачал головой:
– Нет, я бы такого не допустил.
Правда, он бы сломал Коулу руки, после чего тот бы несколько месяцев пролежал в гипсе. Ван Ян вспомнил тот день. Перед глазами отчётливо предстала отвратительная физиономия Коула. Идти с этим подонком на компромисс? Нет! Никаких компромиссов! Он, глядя на судью, искренне произнёс:
– Я не говорю, что я абсолютно прав, но я не сожалею о сделанном мною выборе. Избиение человека – это плохой поступок, но бывают такие времена и такие люди, что ты вынужден распустить руки.
Это незаконно, – он пожал плечами и посмотрел на Коула, с отвращением говоря: – Но тебе требуется так поступить, ты обязан так поступить! В противном случае на всю жизнь останешься размазнёй и трусом. А когда состаришься, будешь думать: «Почему я тогда ничего не предпринял и как следует не поколотил ту сволочь?» Но у тебя больше не будет такого шанса, тебе придётся с этой досадой отправиться в рай…
«Хватит, достаточно!» – Ван Ян сделал несколько глубоких вдохов, заставив проглотить слова, которые ему хотелось ещё сказать. Он вымолвил:
– Я закончил.
На старческом лице Кента Марано не проявилось никаких эмоций. Стукнув деревянным молотком, он сообщил:
– Объявляю перерыв, через пятнадцать минут вынесение приговора.
Договорив, он встал и ушёл в служебное помещение суда. Присяжные тоже следом встали и удалились.
В зале суда тотчас поднялся галдёж. Фанаты чрезмерно возбудились от недавней речи волшебного юноши. Журналисты тоже пребывали в хорошем настроении, понимая, что получили ценный материал, который принесёт им деньги. Однако Винсент Грант выглядел недовольным. Он обратился к Ван Яну:
– Ян, что ты делаешь? Твои слова и твоя позиция приведут к серьёзным последствиям!
Ван Ян, сохраняя спокойствие, сказал:
– Прости, я всего лишь говорю то, что хочу.
Серьёзные последствия? Не посадят же его на электрический стул? Посадят только в тюрьму. Ван Ян улыбнулся. Может, он и повёл себя по-детски, но это того стоило. Однако… Обернувшись назад, он посмотрел в сторону наблюдателей и увидел натянутую улыбку Джессики, пропитанную явной тревогой. Ван Ян попытался утешить её, показав ей большой палец, и на него сразу нахлынула мучительная печаль. Если его признают виновным, то пусть даже ему назначат общественные работы, родители, Джессика и все, кому он не был безразличен, станут тяжело переживать, а ему не хотелось этого.
Пятнадцать минут пролетели быстро. Присяжные и Кент Марано цепочкой пришли в зал. Последний сел на судейское место, все присутствующие напряжённо выпрямились, пожилой судья спокойно объявил окончательное решение: