– Что? Я тоже выиграл? – увидев в газете слова “волшебный юноша при получении награды поблагодарил тюрьму Райкерс”, Ван Ян сперва оцепенел, после чего рассмеялся, покачав головой, взял стеклянную бутылку, глотнул из неё молока и прошептал: – Круто, круто…
Он прочитал краткий обзор в газете: «Помимо родных и близких, волшебный юноша упомянул два имени: свою желанную девушку Натали Портман и свою настоящую девушку Джессику Альбу…»
Он невольно хлопнул себя по лбу, подумав: «Вот и начались снова сплетни!»
В этот момент с подносом в руках и газетой под мышкой подошёл Роберт Дауни-младший. Он сел за другую сторону стола, раскрыл газету, немного почитал и со смехом вымолвил:
– Ого! Смотрите-ка, что мы выиграли? Лучший оригинальный сценарий, лучшая мужская роль, вот это урожай!
– Правда, тебя там нет, – пожал плечами Ван Ян и продолжил наслаждаться простым завтраком.
Сидевший напротив Роберт, похоже, сосредоточенно читал. Спустя продолжительное время он опять заговорил:
– Волшебный юноша, твоя благодарственная речь – публичная насмешка над своим наказанием. Они этому не обрадуются. Поэтому тебе, видимо, всё-таки придётся отмотать полный срок.
Ван Ян встал с пустым подносом и бутылкой, сказав:
– 150 дней? И что здесь страшного? Роберт, лучше завтракай.
Ему сейчас не хотелось думать, как долго он ещё просидит в заключении. Так или иначе, когда появится возможность для условно-досрочного освобождения, он немедленно подаст заявление на освобождение.
Проходившие мимо него в столовой заключённые, которые тоже были одеты в голубую форму, один за другим здоровались с ним: «Доброе утро, голливудский режиссёр!», «Ты выиграл “Оскар”!», «Эй, а меня почему не поблагодарил?», «Поздравляю с наградой!»
На ехидные высказывания Ван Ян не обращал внимания и просто проходил мимо, а тем, кто, по его мнению, действительно радовался за него, с лёгкой улыбкой кивал. Он сейчас находился в прекрасном расположении духа не только из-за “хорошего урожая”, но и потому, что сегодня был день свиданий, который устраивался раз в неделю.
В каждой тюрьме устанавливается своё время для свиданий. В Райкерсе свидания проходили с 9:00 до 12:00 и с 14:00 до 17:00, давалось максимум полчаса на каждое свидание. После завтрака Ван Ян вернулся в камеру, где спокойно ждал встречи. Когда наступило 9 часов, из громкоговорителя в помещении донесся голос надзирателя: «Ван Ян, к тебе гости!»
В приёмной Ван Ян наконец-то увиделся с родителями. Они выглядели бодро, но их взгляд и слова выдавали печаль, из-за которой Ван Яна начала грызть совесть. Пообщавшись 15 минут, родители ушли и оставили пришедшую с ними Джессику наедине с Ван Яном. Последний попросил их не навещать его на следующей неделе, поскольку приёмных комнат было недостаточно много, чтобы быстро распределить посетителей, администрация тюрьмы не предоставляла ни для кого особых льгот, а он уж тем более не желал получать никаких льгот, поэтому всем, кто захочет навести его, придётся встать в очередь. Вдобавок тюрьму снаружи оккупировали журналисты, что делало посещения хлопотливым и утомительным делом.
– Джесси…
Ван Ян смотрел на сидевшую напротив него за столом Джессику в джинсовом наряде, с конским хвостиком и скромным макияжем. Она с улыбкой глядела на него. Оба человека немного взволновались. Их руки, лежавшие на столе, крепко сжались в замок, между ними установился молчаливый зрительный контакт, они чувствовали сердечные мысли друг друга. Лишь спустя длительное время Ван Ян, уставившись в полные нежности и любви глаза, весело произнёс:
– Здесь здорово. Тебе не кажется, что я поднабрал весу? Всё потому, что здесь неплохо кормят.
Он сделал паузу и серьёзно сказал:
– А ты вот вроде похудела.
Джессика, улыбнувшись, помотала головой:
– Нет, я взвешивалась.
Она чуть заметно пожала плечами, усмехнувшись:
– Я же не Дэнни, чтобы за несколько дней сильно поправиться или похудеть.
Ван Ян хихикнул:
– Вот и чудесно, а то знаешь ли, не хочется видеть, как ты становишься всё худее и худее.
– А, понимаю, ты хочешь, чтобы я превратилась 200-фунтовую тётку, – закатив глаза, рассмеялась Джессика.
Ван Ян немедленно кивнул, захохотав. Видя его улыбку, слушая его голос и ощущая его большие руки, Джессика почувствовала себя как никогда живой и счастливой. Тревога, тоска, депрессия, что мучили её в последнюю неделю, бесследно пропали. Она будто вернула себе утраченную половинку души. Глядя ему в глаза, она нежным голосом промолвила: