Ван Ян вздохнул, сказав:
– Но это твоё двадцатилетие.
Джессика обнажила зубы в приятной улыбке, ласково промолвив:
– Всего какой-то день рождения, ничего особенного. Если что, повспоминаю своё восемнадцатилетие, мне этого хватит.
Заметив, что он до сих пор хмурится, Джессика добавила:
– Ян, об этом не беспокойся. В свой день рождения я буду с родителями и Джошуа, ещё позову друзей, Ирэн и Закари. Можно хорошо отпраздновать и в маленькой компании!
Ван Ян с улыбкой кивнул:
– Ага, так тоже неплохо.
Вот только он, вполне вероятно, не сможет поприсутствовать. Чувствуя горечь на сердце, он промолвил:
– Хоть и осталось ещё пять дней, все равно, любимая, с днём рождения! Надеюсь, я смогу в этот день прийти на праздник и снова с тобой лично поболтать.
– Спасибо, Ян, – Джессика, поглаживая его по пальцам, утешала: – Только не надо из-за этого волноваться, я выдержу.
Она улыбнулась и промолвила:
– Запомни: я хорошая девушка!
– Конечно! – улыбнувшись, кивнул Ван Ян.
Решётка камеры с грохотом захлопнулась. Взирая на это узкое пространство площадью меньше 9 квадратных метров, Ван Ян сделал несколько глубоких вдохов. Недавнее чувство уюта, возникшее в приёмной, бесследно растворилось и заменилось чувством, в котором смешались раздражительность, одиночество, подавленность…
Он уже отведал так называемый вкус тюрьмы, о котором упомянул Роберт. Несмотря на то, что можно было ежедневно во время прогулки звонить по телефону и через газеты соприкасаться с внешним миром, плюс раз в неделю проходили свидания, однако в какой-то момент его внезапно стало сверлить ощущение, что он сходит с ума. Оно с каждым днём постепенно разъедало его тело и душу, иногда по ночам он просыпался от резкой боли в сердце.
– Хрр, хрр… – на нижней койке храпел крепко спавший с открытом ртом Роберт.
Ван Ян, окинув его взглядом, покачал головой и подошёл к столу. В начале апреля, в свой день рождения, Роберт действительно не получил никаких подарков. А во время прогулки Ван Ян видел, как тот просидел целый час на скамье на спортплощадке. Он точно не знал, но догадывался, что, пожалуй, был единственным человеком, кто поздравил Роберта с днём рождения.
Сев за стол, Ван Ян занялся сценарием «Побега». В течение прошедшего месяца он каждый день писал этот 22-серийный сценарий и создавал раскадровку к первой серии, где определил стиль съёмки. Сейчас всё уже было готово. В последние дни он вносил корректировки. В настоящее время Flame Films расширялась в сторону развлекательного телевидения. «Побег» станет новым проектом Ван Яна, но он не будет режиссировать, вероятно, только возьмёт на себя обязанности исполнительного продюсера.
Вскоре наступила вторая половина дня, Ван Ян, крутя в руке ручку, читал сценарий, но не был на нём сосредоточен. Иногда он поглядывал на громкоговоритель в углу стены. Почему ничего не раздаётся? Он посмеялся над собой: пусть ему не хотелось признавать, но в глубине души он жаждал, чтобы его навестили. Натали… Она не придёт?
Как Роберт и сказал, в этом месяце СМИ стали делать всё меньше репортажей о нём. По крайней мере, в крупных газетах наподобие «Нью-Йорк таймс» вот уже много дней нельзя было увидеть никаких новостей о нём. Возможно, ещё мелкие жёлтые газетёнки что-то писали про него, но в целом СМИ и впрямь мало-помалу предавали его забвению…
Разумеется, семья, друзья и Джессика по-прежнему проявляли заботу о нём, но сегодня…
Это начало? Если его досрочно не выпустят, произойдёт то, что предвещал Роберт? Постепенно все перестанут о нём заботиться? Да как так! Ван Яна захлестнула нервозность. Бросив ручку, он встал, подошёл к решётке и пнул её, выругавшись:
– Сука!
– М-м… – спавший послеполуденным сном Роберт почесал ухо, перевернулся на бок и продолжил спать.
Глава 123: Это будет блокбастер!
28 апреля, в хмуром небе над Нью-Йорком зависли чёрные тучи. Казалось, что в любой момент польёт как из ведра.
На острове-тюрьме Райкерс, снаружи Центра Анны Кросс, на спортивной площадке для прогулок небольшими группками собрались заключённые. Одни общались, другие играли в баскетбол. Ван Ян сидел на скамье возле площадки и смотрел вдаль, на высокое заграждение из железной проволоки. На сердце была пустота.
Сидевший поблизости лысый негр, улыбаясь, стукнулся кулаком с подошедшим к нему негром с выбритыми канавками на голове:
– Йоу, йоу, мужик! Добыл?
Негр с канавками скользнул взглядом по Ван Яну и тихо произнёс: