Когда официант приносит им бутылку хорошего вина, Аманда с лёгкой улыбкой отказывается, чувствуя на себе вопросительный взгляд Дилана и говоря, что обойдётся и без алкоголя, потому что Дилан за рулём, а пить в одиночку она не хочет. Дилан понимающе кивает, заказывая вместо вина чай, и с улыбкой говорит, что в следующий раз они поедут в ресторан на такси. Аманда расслабленно откидывается на спинку своего стула и не сдерживает смеха, потому что осознание разницы между тем холодным парнем, которого она встретила в первый день своего переезда, и этим, шутящим, улыбающимся и смотрящим на неё большими глазами преданного щенка, действительно поражает. Аманда обсуждает с Диланом всё на свете, слушает его истории из жизни, крепко держится за него на мотоцикле, когда они плавно входят в поворот, и, конечно же, позволяет поцеловать себя у двери квартиры.
— Дилан, я не пила, — ловит чужой взгляд Аманда, отрываясь от чужих губ.
На секунду на красивом лице Дилана появляется растерянность, а потом понимание, что она имеет в виду.
— Аманда, это значит…
— О боже, да, заходи уже, — тянет она застывшего Дилана к себе в квартиру, захлопывая дверь и придавливая его к стене, целуя.
Дилан пропускает её язык в рот, отвечает, обхватывает талию своими невероятными ладонями, и, кажется, почти натурально мурчит. Аманда, не отрываясь от его губ, вслепую стаскивает с него кожанку, сбрасывая её на пуфик в коридоре, и тянется к футболке, жадно проникая под неё и опуская руки на голую поясницу.
— Такая нетерпеливая, — усмехается Дилан, отстраняясь. — Даже не потрудилась снять обувь, — усмешка и показательное цоканье языком.
— Дилан Фокс, ты так много болтаешь, — вздыхает Аманда, вслепую стаскивая с себя обувь и пальто.
Дилан смотрит на неё стремительно темнеющим взглядом, так же сбрасывает с себя обувь, и одним движением притягивает к себе, снова целуя, на этот раз глубоко и нетерпеливо, сжимая в руках чужую талию. Аманда пару раз представляла, какой Дилан в постели, как ему нравится, и как он ведёт себя со своими партнёрами, но сейчас, чувствуя у себя во рту юркий язык и ладони опускающиеся на её задницу ладони, это кажется таким неважным. Дилан здесь, с ней, целует, сжимает руками и заставляет плавиться уже только от этого.
— Блять, детка, — хриплый шёпот, опаляющий кожу шеи, прежде чем её накрывают чужие губы.
Аманда хочет сказать, что им нужно переместиться в спальню, но слова застревают в горле, а мозг отключается с космической скоростью. Она чувствует бедром возбуждение Дилана, впитывает жар его кожи каждой клеточкой и отчаянно хочет раствориться в этом ощущении. Дилан сжимает в руках её задницу, прикусывает шею, наверняка оставляя на ней следы и, очевидно, тоже сходит с ума. Ловкие руки забираются под блузку, оглаживая спину, сжимают бока, и Аманда так отчаянно хочет получить Дилана себе целиком, без этой ненужной одежды, так сильно хочет быть ближе, что неосознанно стонет в чужие губы. Дилан отрывается от неё, и Аманда хватает его руку, ведя в спальню и позволяя придавить себя к кровати.
— Ты просто пиздец, — говорит Дилан, расстёгивая её блузку, под которой не оказывается белья, и, отбрасывая её в сторону, наконец-то добирается до голой кожи.
Аманда мычит, сама не понимая, что имеет этим в виду, и вскидывает бёдра, когда ладонь Дилана спускается к ширинке её брюк, расстёгивая. Брюки с бельём летят вслед за блузкой, и Дилан, словно дорвавшийся до новогоднего подарка ребёнок, смотрит с таким обожанием, что это почти физически может разорвать сердце Аманды в клочья. Она слепо хватается за чужую футболку, протестуя против контраста голой себя и всё ещё одетого Дилана, и тянет её вверх, тут же впиваясь взглядом в тело перед собой. Спортивное, подтянутое, с проступающим рельефом мышц пресса и не скрытое наконец-то одеждой — то, к чему Аманда так давно хотела прикоснуться. Она медленно проводит рукой вдоль груди, чувствуя бешено бьющееся сердце под ладонью, спускается к твёрдому прессу, надавливая и ощущая каждый кубик, и останавливается возле кромки штанов Дилана, который всё это время не сводил с неё взгляд с самодовольной улыбкой.
— Сначала ты, — ухмыляется он, ловко перехватывая запястья Аманды и заводя их за голову.
Аманда хочет что-то сказать, может, возмутиться очередной несправедливости, но ладонь Дилана накрывает уже влажные складки плоти, и все мысли меркнут по сравнению с ощущениями тела. Дилан аккуратно ведёт пальцами по коже, собирая влагу, замедляется около клитора, обводя его подушечкой большого пальца, и спускается вниз, тут же свой горячий язык. Аманда не сдерживает стона, толкаясь бёдрами вперёд, и выгибается кошкой, когда Дилан втягивает щёки, создавая вакуум, и вновь проходит языком по клитору. Ловкие пальцы помогают губам, вырывая ещё один стон, а язык опускается ниже, задевая сжатое колечко входа.