Разумеется, ничего официального по итогам своей поездки на чемпионат от руководства школы я не ждал, тем более что директор и его заместитель, скорее, с радостью поверили бы в историю о допинге, чем в подставу. Но, к моему еще большему удивлению, в самом конце обеда, когда я возвращался в класс, меня отловил наш школьный физрук. Отношения у нас с этим мужиком были натянуто-нейтральными, но вообще, этот учитель был неспроста приписан именно к нашей "особой" школе, и даже пользовался некоторым авторитетом среди учащихся.
- Моэ-кун, я слышал, ты не слишком удачно в Йокогаму-то съездил, да? - начал издалека преподаватель, жестом предлагая мне отойти к окну.
- Нормально, - буркнул я в ответ и сам кивнул на часы, висевшие на стене коридора, как бы намекая, что до начала занятий всего минута осталась.
- А, да, - физкультурник почесал свою недельную щетину на квадратном подбородке и, видимо, решил, что и в самом деле не стоит разводить чайных церемоний. - Ты это, короче, если надо будет, можешь на мои занятия пока не ходить. И в следующем году тоже. Ну, пока занимаешься у Харады-сана.
Этот "подарок" был, конечно, чисто символическим, если бы мне вдруг захотелось, то на уроках физкультуры я бы и так не появлялся бы, но поблагодарить учителя коротким кивком за его "щедрый жест" мне ничто не мешало.
- Вот и уговорились. И это, когда увидишь Хараду-сана, то мое почтение ему передавай, - закруглил разговор мой собеседник.
Появление после всего этого в классе одного из парней одноглазого Тори для меня особой неожиданностью уже не стало. Равно как и "приглашение" немедля спуститься в подвал, где квартировал наш школьный клуб кендошников, чтобы "перетереть". Я впрочем, не смотря на хорошее настроение, остался верен своей обычной позиции в таких ситуациях.
- Ему надо - пусть сам приходит, - бросил я побагровевшему "вестовому" и отвернулся к окну, демонстративно теряя к гостю всяческий интерес.
Свое положение человека самостоятельного, никому неподчиненного и при этом далеко не последнего в обычной школьной иерархии, я заработал за три с лишним года отнюдь не легким трудом. И выбивать камни из-под основания того столпа, на который я уселся, срываясь по первому "свистку" предводителя одной из школьных банд, пускай и самой сильной, мне было никак не с руки. Я догадывался, что Тори, скорее всего, в очередной раз предложит мне место "правой руки". Человек с репутацией "чемпиона дзю-дзюцу" усилил бы его команду невероятно, не говоря уже о том, что мое имя и само по себе кое-что значило в этих стенах. Но примыкать к любителям деревянных мечей я не собирался, как впрочем, и к кому-то еще. А потому мой грубый ответ должен был стать для Тори отчетливым сигналом, сразу расставляющим все нужные точки. О том, что на этот раз я немного ошибся в просчете ситуации, мне стало понятно только, когда прозвенел звонок с последнего урока.
Побросав в заплечную сумку свои скудные пожитки, я вышел из класса и зашагал в сторону лестницы. Можно было сразу отправиться перекусить, но лучше было сначала дождаться Дзинту. У мелкого было сегодня на один урок больше, а потому ничего не мешало мне прогуляться до нашего обычного места встречи у старой котельной и уже там выкурить припасенную еще из Йокогамы сигарету. На то, что лестничный пролет на удивление безлюден, мое подсознание и инстинкты успели обратить внимание гораздо раньше, чем разум. В этом крыле здания имелось три лестницы, но наш класс находился в самом конце коридора, и идти от него даже до центральной было в два раза дольше. И, тем не менее, сегодня почему-то никто, кроме меня не рискнул спускаться по ней. Впрочем, причина такого поведения со стороны обычных школьников обнаруживалась практически сразу.
Я замер на верхней ступеньке, разглядывая поджидавшую меня внизу четверку, а в этот момент мимо меня, старательно огибая мою фигуру, проскочил один из учеников и тут же замер, как вкопанный. Бросив затравленный взгляд вниз, потом на меня, потом еще раз вниз, мой одноклассник по имени Ута на негнущихся деревянных ногах сделал два шага назад, вновь оказавшись у меня за спиной, и испарился быстрее ветра, напоминая о своем недавнем присутствии лишь топотом где-то вдали.